Мишка, умотанный работой и стеклением балкона, спросонку никак не мог врубиться, что случилось. А Олег тряс его за плечо, одновременно набирая какой-то телефонный номер:
- Юрка заболел. Вставай! - и сразу, без перехода, в трубку: - Игорь, извини, что бужу. Есть у тебя знакомая детская реанимация? Срочно надо.
Мишка сообразил, наконец, что к чему. Они бежали по ночным дворам, когда еще раз позвонила Света:
- Агнина. В больницу везут.
Пока они добрались до Светкиного дома, скорая уже уехала. Они пошли пешком к больнице, но Света позвонила еще раз и сказала, что температура спала, ребенок спит, жизнь его вне опасности. Они возвращались домой по предрассветному городу. Недавно прошла Пасха. И над дверями частых в этом районе церквей светились надписи «ХВ»*.
- Я думал, ты его совсем не любишь, - сказал Мишка.
- Зачем ты про меня так? – в голосе Олега прозвучали укор и обида.
- Давай, сходим в церковь, поставим свечку Юрке за здравие? Они сейчас уже откроются, наверно.
- Нам с тобой, поди, в церковь нельзя. Мы – грешники.
- Не грешнее других.
Они остановились в тени большого тополя недалеко от церковных ворот. Медленно светало. Пришел мужчина в длинной церковной одежде, побренчав ключом, открыл высокую дверь, перекрестился и вошел. От стены отделилась незаметная до того фигура, и пожилая женщина скользнула в полутьму храма. Ребята подождали еще и вошли. Мужчина шел вдоль ряда икон и зажигал свечи.
- Проходите, молодые люди! – окликнул он застывшие в дверях фигуры.
- А можно свечку «за здравие»? – спросил Мишка. – За раба Божьего Юрия, ребенка. Очень надо.
Мужчина отошел к небольшому прилавку, взял с полки свечу и протянул им.
- Денег пожертвуйте, сколько считаете нужным.
Олег сунул в ящик с прорезью купюру. Они прошли в предел, зажгли фитилек от лампады и приладили тонкий восковой цилиндрик в медный подсвечник.
- «О Пресвятая Владычице Дево Богородице, спаси и сохрани под кровом Твоим младенца Юрия. Укрой его ризою,…» - зашептал Мишка слова, которым учила его когда-то в детстве баба Зоя.
Олег придвинулся чуть ближе, чтоб слышать его голос. В церковь тянулся народ. Большие свечи, зажженные у алтаря, оттеснили темноту. И золотые оклады икон отражали дрожание огней. Мишка дочитал молитву и оглянулся на друга.
- Пойдем? – спросил тот.
Они вышли из храма. Солнце уже встало. И по высокому светлому небу, по теплому ветру, по запаху мокрых деревьев уже чувствовалось, что наступила весна.
- У нас всё будет хорошо! – сказал вдруг Олег. – Всё наладится. Обязательно. Правда!
* * *
В мае Свету вызвали в Молдавию: ее матери после несложной «женской» операции нужен был уход и помощь по хозяйству. На две недели Юрка переехал к «папам». Утром Олег отводил его в садик. Вечером Мишка забирал. И сам возился с малышом, почти не оставляя его наедине с Олегом.
До возвращения Светы оставалось три дня. А у Лехи случился переезд: он долгожданно разъезжался с тещей. Отказать в помощи было нельзя. Мишка с заводскими мужиками приехал к Лехе после работы. Таскали шкафы по узкой лестнице пятиэтажки, грузили в «Газель». Грохнули вешалкой окно в подъезде. Мишка веником сметал битое стекло со ступеней, когда нервно позвонил Олег:
- Что у тебя?
- Заканчиваем грузить. А что?
- Юрка скулит, домой идти не хочет. Давай, приезжай!
- Не смей так про него: «скулит». Он что - собака? Дай ему трубу!
Олег передал мобильник сыну, и Мишка долго рассказывал малышу про фуражку пограничника, которую купит ему на праздник*. Наконец, они вынесли на улицу последнее кресло, и Мишка у мужиков отпросился. Сказал: дела. Лёха руку ему пожал: «спасибо за помощь», и Мишка поехал домой. Когда лифт остановился на их этаже, первое, что он услышал – это громкий, сердитый голос Олега и детский плач. Он открыл дверь своим ключом. Олег стоял посреди коридора и орал на сына:
- Никогда не смей так делать! Ты не дорос еще решать, что – можно, а чего – нельзя!
Юрка рыдал, втянув голову в худенькие плечи.
- Иди, и подумай о своем поведении! – Олег схватил малыша за локоть и начал заталкивать в ванную комнату.
- Папа, не надо! – визжал малыш.
- Лёля! – громче него заорал Мишка.
Олег обернулся на него раздраженно и, пока Мишка разувался, затолкал упирающегося ребенка в ванную и закрыл дверь на щеколду.
- Открой быстро! – Мишка сжал кулаки от злости.
- Нет! – Олег в запАле загородил ему путь.
Но Мишка, стальной хваткой вцепившись в ворот Олеговой рубашки, отволок его от двери, рванул за ручку. Задвижка отлетела. В темноте захлебывался слезами Юрка. Миша присел к нему, обнял и легко поднял на руки:
- Всё, всё. Не плачь. Пойдем.
- Не трогай! Он наказан! – запоздало выпалил Олег.
- Это ты Богом наказан, урод! – зло бросил Миша, протискиваясь мимо него с ребенком на руках.
- Ты спроси, что он сделал!? – торопливо зачастил Олег. - Он от меня через дорогу побежал, прямо под автобус.
Мишка, обувавший Юрика, выпрямил спину и замахнулся на Олега:
- Сейчас как врежу! Чтобы понял, что если ТЫ с ребенком рядом, то ТЫ отвечаешь, чтоб он через дорогу не бегал. А не он в свои три года!
