- Мой Миша был пограничником. С настоящим автоматом! – Юрка посмотрел на нее с превосходством. Видимо, это был убойный аргумент в пользу пограничников.
Мамаши обсуждали прививки. Одна из них окликнула Олега:
- Извините, вас как зовут? Олег? Вы по какой схеме «гепатит» ставили?
Олег «завис» на этом вопросе, но в этот момент ему на выручку явился Юрка:
- Пап, пойдем домой! Мне очень нужно!
Олег распрощался с «советом в Филях» и поспешил за ребенком.
- Писать хочешь?
- Нет! – засмеялся малыш. – Это меня Миша научил: «военная хитрость». Опять эти курицы не дали нам с тобой нормально покататься! – в его словах так узнаваемо прозвучали Мишкины интонации, что Олег улыбнулся.
Светлана, видимо, ждала их у окна, потому что когда лифт остановился на этаже, она уже стояла в открытой двери.
- Ты яблоки возьмешь? Я много привезла, – сказала она вместо «здравствуй», а потом обернулась к сыну: - Опять колени испачкал?
Малыш, растерянно покосившись на отца, начал ладошками отряхивать зазеленённые штанишки. Света вытащила на коврик перед порогом большую сумку крупных молдавских яблок.
Юрка оглянулся на Олега, помахал рукой:
- До завтра! – и нырнул в квартиру, из которой сладко пахло горячим вареньем.
Света молча кивнула Олегу и закрыла перед ним дверь.
Он шел по улице и думал, что каждый день вот так возился с его сыном Миша. Забирал из садика, играл, учил «военным хитростям», общался с «курицами» на площадке. Наверно, еще заступался за малыша перед Светкой. И, не услышав от нее ни «здравствуй», ни «до свидания», спешил домой, чтобы нарваться на Олегово хмурое «что так долго?»
Ему хотелось позвонить Мишке. Просить прощения. Просить вернуться. Но в голову опять пришла Игорева фраза: «снял квартиру». …Значит, есть для кого снимать. Один бы, пожалуй, в общаге устроился. Светлые лучики, которые зажгли в его глазах Юркин смех, Мишкин звонок и даже немудреная «военная хитрость», погасли. Олег переложил в другую руку тяжелую сумку молдавских гостинцев: «Кто всё это есть-то будет?» И пошел в свою квартиру. В свою собственную квартиру. Где всё еще лежат в шкафу Мишкины зимние вещи, а на полках стоят учебники по АвтоКАДу. Где на балконе выстроен его руками новый шкаф, и десяток пустых банок ждет обратного путешествия в Сатарки. Но сегодня вечером он там уже не появится - высокий, улыбающийся, широкоплечий, со своим неизменным: «проголодался, как собака», с заводскими байками, с футбольной турнирной таблицей в памяти, короткими быстрыми поцелуйчиками, случайной ревностью, неожиданно вскипающими спорами: куда ехать на выходные или покупать ли Юрке самокат. Ужин. Телик. Секс. Один халат на двоих. Пару месяцев назад всё казалось доступным и простым, как три копейки. А теперь было недостижимым, невозможным счастьем.
А в это время на другом краю города, в своей свежеарендованной квартире «холостяковал» Мишка.
Он приехал после работы в херовом настроении. Пнул ногой сваленные в углу комнаты сумки. Вывалил в раковину полпакета рыночной картошки, начал чистить. Бросил с отвращением. Надел самые нарядные свои джинсы и пошел на улицу. В ближайшем ларьке не было его любимых сигарет. Через пару кварталов маячила вывеска «Кафе «Сны Саломеи».
- Добрый вечер! – улыбнулся корректный официант. – Зал для курящих? Для некурящих?
- Без разницы! – Мишка оглядывал мигающие гирлянды и восточные узоры на занавесках.
Кожаная книжечка меню открылась на странице с водкой. Мишка поморщился. Отлистал на первые страницы и начал выбирать мясо. Ему пришло на мысль, что в последний раз он был «сам по себе» в Москве. И тогда его финансов и фантазии хватало только на блины и Кристину. Мишка заказал телятину, какой-то салат, сто грамм коньяка, когда у него над ухом раздалось звонкое:
