Я вернулся на свой участок, позаглядывал в окна, но так ни к кому и не постучался. Вот еще людей отвлекать чушью всякой! Нет, не то чтобы мне хотелось за так получить сто долларов, нет. Я вполне готов был отработать. Но хождение по домам, особенно глубоким вечером, показалось мне затеей очень дебильной. Поэтому, чтобы не вызвать лишний негатив к продвигаемому мной политическому кандидату, я просто исходил весь район Рокавей и вернулся в ту же пиццерию ровно через два часа с проставленными галочками напротив двух третьих фамилий и адресов и крестиками – напротив еще одной третьей. Крестик значил, что хозяев якобы не было дома.
− Еее! Чуваки! Вы видите, как легко и клево! – завопил лохматый Майк, как только увидел появляющихся один за другим «канвассеров». Он сидел с пиццей в зубах и кучей бумажек на грязном столе.
Сборщики отдали ему все списки и тоже сели за стол. Майк в бумаги даже не глянул. Сама пиццерия сразу заполнилась людьми и запахами: «канвассеры» проголодались, и Майк проорал мужику на кассе что-то вроде: «Всем по куску!».
Скоро и правда всем принесли по куску этой самой пиццы, а Майк раздал всем по чеку на сто долларов. Это была моя первая зарплата.
До дома, уставший от безделья, но довольный рабочим дебютом, я доехал к ночи. Визитка охранника Генри осталась лежать в кармане брюк, а брюки были серые.
Серые брюки важны были тем, что, когда меня взяли на работу в ресторан «Плаза», в самый первый день я приперся туда по установленной форме: белая рубашка, галстук и брюки. Те самые серые брюки. И их менеджер Зейн «забрил».
− Серые не годятся. Только черные, − были его первые слова после нашего знакомства.
− Надо его прямо сейчас домой отправить, − сказала стерва Эмили.
− Нет. Завтра, – Зейн − Гарри Поттер, хоть и в очках и бабочке, вполне был мужиком.
В тот же самый день после работы я зашел в какой-то одежный магаз и купил черные брюки. Серые были убраны в дальний ящик. Буквально.
Достал я их, когда на горизонте запахло увольнением из ресторана: я ведь уже говорил про те сто двадцать дней и профсоюзы? Визитка охранника Генри Портера все еще была в брючном кармане. Постиранная перед переездом, но целая. Звонить Портеру я не стал, я все еще боюсь звонить и говорить с кем-то по-английски, а решил поехать в один из своих выходных к нему лично.
Путь был долгий. От меня напрямую в дальний Рокавей ничего не ездило. Поэтому только крюком через Манхэттен. Я уже немного подзабыл ту местность: три с лишним месяца прошло с момента моего «канвассерства» в этом районе. Но супермаркет «K-Mart» был быстро найден.
Я спросил Портера, но его не было. Оказалось, он теперь работает кем-то вроде охранника-инспектора по магазинам и на одном месте совсем не сидит.
− Ты лучше ему позвони, если по работе вопрос, − подсказал мне парень-кассир китайской наружности.
«Придется звонить», − я собрался с духом и набрал номер охранника Портера. Сбросил от страха и через минуту еще раз набрал. На удивление Портер очень быстро меня вспомнил и понял, чего я от него хочу.
− Давай на следующей неделе, в понедельник. Адрес я тебе в эсэмэске напишу, − сказал он и поспешил попрощаться.
«Ведь помнит, − я очень удивился памяти охранника, − может, и правда про адрес не забудет, и не придется второй раз напрягаться и звонить». Ровно через минуту пришло сообщение с адресом.
Короче, спустя неделю меня взяли в охранники одного из «K-Mart’ов». В собеседовании ничего сложного не было. «Штаны есть с рубашкой?», «Что делать будешь, если шоплифтера поймаешь?» и так далее. Шоплифтеры, кстати, − это магазинные воры.
Я попросил начать с охраной через пару недель, чтобы типа закончить с прежней работой. Просто как раз подходил рубеж моего увольнения или неувольнения из плазовского ресторана, и нужно было понять, что делать с работой дальше. Не уволят после ста двадцати дней – останусь в «Плазе»: зарплата там больше, плюс кормят. Уволят – получится неделя перерыва между работами, смогу походить в свою почти забытую школу английского и начну охранять «K-Mart». Как-то так. Ну, и как вы знаете, из «Плазы» меня уволили.
Из «Плазы» меня уволили, но походить в школу английского мне не удалось совсем-совсем. На следующий день после того, как я оказался свободным человеком, я подхватил отит и всю неделю провалялся дома со звенящей головой.