Сходить на мюзикл. Сходить на бейсбол и баскетбол.
Завести темнокожую герлфренд.
Встретиться с местными гопниками и проверить себя.
Сходить вечером или ночью в Гарлем.
Проехать на желтом такси.
Вроде все. Очень простые желания. Однако по мере моего оседания в Нью-Йорке эти желания одно за другим стали отваливаться. На небоскреб я, конечно же, лазил, но ни на музей, ни на мюзикл у меня времени не было. Точней, оно было, но оторвать себя от домашнего дивана и потратить весь выходной на музей – нет уж. С мюзиклом было еще проще: для меня это было дорого. Билеты от восьмидесяти баксов – нет, нет и еще раз нет. Та же история с баскетболом, та же история и с такси. Вроде и ехать всего ничего, а выкладывай десятку. Да и ездить на такси мне было некуда. Все решалось с помощью метро. Темнокожая герлфренд – это отпало в первую очередь. Почему? Ну, блин, во-первых, я беленький, как снежок, а это имеет значение. Во-вторых, английский. Слабый-слабый английский. В-третьих, я никуда не хожу и почти нигде не бываю. Где мне знакомиться? А стейк… на кровавые стейки я насмотрелся еще в плазовском ресторане, и как-то мне перехотелось есть недожаренный кусман мяса. Дальше. В Гарлеме, годах в 80-х крайне опасном черном районе, я был днем и вечером. Все более или менее спокойно. Думаю, ночью там ничего не изменится. Зачем мучить себя и переться еще и в ночь? Остались бейсбол и гопники.
На бейсбол я сходил. Билеты были недорогие, а узнать, что это за американская штука такая, хотелось. Узнал. Ерунда та еще. Ну как можно пялиться три часа на вялых мужиков? Это даже не футбол, это еще скучнее!
А гопота… ну встретил я один раз трех черных товарищей со сползшими штанами. Ну спросили они у меня, нет ли у меня какой десятки долларов. И все. Десятку я им дал, на что они мне вполне добродушно предложили косяк.
Июль месяц. Занятия с Машей идут, почти семь тысяч накоплено. Черт! Семь тысяч долларов. Руммейт так и не был найден, но добрый лендлорд Лев разрешил мне пожить одному следующий месяц за пятьсот долларов, пока я ищу себе сожителя. Нет, у меня была пара забредших кандидатов: один из моей английской группы – Андрей или Сергей, уже не помню его имя, но он сразу отказался, сказав, что тут, мол, подвал и, наверное, ему не понравится. Я в душе оскорбился: мне мои бруклинские пенаты казались уже почти родными. Я даже сам там поменял кран и починил телевизор. Сам в смысле за свои деньги. Но нет. Андрей, он же Сергей, слился.
Вторым кандидатом был Вася. Вася был другом Леши. А Леша – это тот, который закольцевался с моей экс-сожительницей Леной. Вася был примерно как тот Леша. Большой, тупой, без половины зубов русский таксист. Это так добрый Леша с подачи доброй Лены хотел мне помочь с поиском и порекомендовал друзьям. Типа чувак ищет руммейта. Понятно, смелости сказать Васе, что мы с ним друг другу не подходим, мне не хватило. Васе мое жилье очень понравилось, и он готов был въезжать, из-за чего я внутренне сжался. Однако у Васи не было денег – нужной тысячи долларов на въезд, он попросил взаймы у меня, тут уж я его бодро отшил, воспользовавшись предлогом, и Вася с грустью бруклинского таксиста отчалил.
На работе вчера я «заловил» Иссайю. Помните такого, который «канвассером» по сбору подписей со мной работал и благодаря которому я теперь стал охранником? Так вот. Вчера была суббота, в моем «Таргете» было народу «средней наполненности», в основном семьи: эти воруют редко. Скандалят часто, но воруют редко. И был Иссайя. Я этого длинного черного перца не сразу заметил, на него показал коллега по охранному делу.
− Спорим, попрет что-нибудь? – сказал Трэвис. Так звали мужика-коллегу. Ему было лет тридцать, он был черный и работал в основном по вечерам. Да, у нас можно было себе подобрать график – днем или вечером, но лучше, конечно, если ты мог работать весь день без какого-либо дробления смены. Как я. Я работал днями.
− Я его знаю, − ответил я, − я из-за него здесь. Я кратко рассказал Трэвису историю с подписями, Иссайей, охранником Портером и о своей роли во всем этом.
− Ну, точно, попрет, − сказал Трэвис с долей удовольствия в голосе. – Пойдем в комнату.
«Пойти в комнату» означало отправиться в помещение, точнее крошечную каморку, с мониторами, которые транслировали запись с камеры наблюдения.
Мы стали смотреть за Иссайей. Он прошелся по рядам с бытовой техникой, зашел в продуктовый отдел, потом вернулся в технику и взял с полки упаковку наушников. Наушники стоили тридцать долларов. Потом Иссайя уверенно пошел к кассам и к выходу. Мы тоже вышли из комнаты, чтобы его подловить.
На удивление, Иссайя расплатился и прошел мимо нас с Трэвисом, который разве что рукава не закатал ловить мерзавца. Иссайя уже вне магазина замер на секунду и оглянулся.
− А я тебя знаю, − сказал он, посмотрел на мой бейдж охранника и почесал за ухом.
− А, вот что, − добавил он на малопонятном мне английском, сообразив, что я тут делаю и кем работаю. – Че, дела-то как? Больше подписи не собираешь?
− Нормально, − ответил я и из вежливости задал такой же вопрос.