− Честно, я вообще не знаю, чего я хочу. И куда. Понятно, предполагается, что после Америки меня возьмут в большую хорошую фирму, и там я «поделаю» карьеру. Хорошо, хоть родители не сильно зациклены на идее, что потом мне обязательно надо замуж и детей. Ну, знаешь, как это бывает. Они больше за мою реализацию. Это хорошо. Но, блин, большая фирма и прочее уже звучит как-то скучно. Может, у меня семья сюда переедет. Были, кажется, такие планы.
− Наверное, я летаю очень низко, но я бы поработал в большой рекламной фирме, − сказал я.
− Просто ты там никогда не работал, − сказала Маша. – Я вообще не уверена, что я работать хочу. Ну так, чтобы вставать и идти в офис, проекты, отчеты.
− Можешь стать блогером или актрисой.
− Как ты там говорил английское выражение?
− I am too old for this shit? – предположил я.
− Да, да, это все не для меня.
Мы тем временем доехали на метро до моей остановки и вышли на улицу.
− Вот тут я завтракаю, если дома не успеваю. Я кивнул ей на кафе через дорогу от моей квартиры. Там было мало народа, середина дня все же, и Маша предложила зайти.
В кафе я взял пол-литровый бумажный стакан и из специального большого термоса накачал себе кофе со вкусом лесного ореха. Да, есть и такой. Потом добавил сливки, тоже из термоса, но поменьше, и насыпал сахара. Маша повторила мои действия только в стакан размером ноль три.
− И бейгл. Черничный, – сказал я и расплатился наличными на кассе. Мой заказанный бейгл отправили греться в специальный тостер.
− А что такое хумус? − спросила Маша.
− Еврейская паста такая. Не помню, из чего ее делают. Горох, что ли. На любителя, – ответил я.
− Тогда мне с мягким сыром просто, − сказала она с видом, чтобы я ей сделал заказ. Но я включил учителя английского.
− Нет, ты сама, − сказал я. Маша вздохнула и по-английски попросила себе бейгл с сыром.
− Почему все так ломятся на Манхэттен? − спросила она, когда мы получили свои бейглы и сели за стойку в кафе. – Мне не нравится.
− Понимаешь, все знают и любят Нью-Йорк ровно до того момента, пока сюда не приедут. Не к столу будет сказано, но я как-то жил в квартире с постельными клопами, − сказал я. Мне почему-то показалось, что история про клопов Машу впечатлит и придаст моему образу нечто героическое. Не впечатлила.
− Мм, – единственное, что сказала Маша в ответ на мою реплику.
Через минуту молчаливого жевания она спросила:
− А отсюда до Брайтона далеко?
− Минут пятнадцать, − ответил я.
− Сейчас тогда попьем, доедим и пойдем туда.
Видимо, мой героизм и романтизм померкли в Машиных глазах после упоминания о клопах. Смотреть мой подвал она больше не хотела.
Мы пошли в сторону Брайтона. Там было все как обычно. На одной из улиц перед нами пробежал голый мужик. За ним гнался толстый черный полицейский. Не то чтобы прямо гнался. Плавно преследовал. Мужик этот всем местным был знаком: он часто тут бегал просто так. Неглиже. Даже зимой. По крайней мере, я видел его уже раз третий.
− Колоритно, − сказала Маша, чуть искривив рот.
− Бывает.
− А почему ты, вообще, рядом с Брайтоном решил жить? Я так понимаю, тебе тут не нравится, а живешь? – спросила Маша.
У Маши вообще редко пробивалась испорченность. Наверное, у нее ее и не было. Но денег у нее имелось больше, чем у меня, поэтому иногда подобные вопросы возникали. Я ответил, что так сложилось и потребует усилий, чтобы это сейчас поменять.
− Ну так всё так или иначе состоит из усилий. Ты меня извини, но звучит это немного сопливо. Усилий! – резче обычного сказала она.
− Да, мне проще плыть по течению, − ответил я. Она, наверное, впервые меня сейчас очень сильно бесила. Давно за собой такого не помню.
− Да не по течению! Просто человек должен стремиться к улучшению своей жизни и своего существования.
− Наверное. Я благодаря тебе учитель английского. Философия – это уже за моими пределами, − ответил я, сдерживаясь от резкостей.
− Ладно, – сказала она. – О, кафе «Людмила». Зайдем?
− Не стоит. Там внутри еще более нестремящиеся к улучшению жизни даже в сравнении со мной.
Маша посмотрела на меня исподлобья. Ветер дул в спину, и ее волосы почти полностью закрывали ее лицо.
− Извини, − сказала она.
− Все окей.
− А русские иммигранты с Брайтона не переезжают по той же причине? Денег нет? – спросила она.
− Сейчас уже вряд ли. Просто прижились, осели по диаспорам. Раньше, думаю, да. Да и чтобы куда-то уехать, это надо найти работу, а с образованием и хорошим опытом тут плохо. Все друг у друга работают. Правда, Брайтон начали застраивать, а значит, все будет дорожать. Может, наши все и разъедутся.
Мы дошли до пляжа. Некоторые там уже купались. Мы разулись, чтобы песок не попадал в кроссовки, и дошли до воды.
− Не очень теплая, − сказала Маша, побултыхав в воде ногой.
− Год почти живу рядом, а так ни разу и не купался, − проговорил я.
− Потому что ты не стремишься, − сказала Маша и на этот раз улыбнулась, давая понять, что это шутка.
Знаете, у меня всегда в голове был чек-лист из того, что мне нужно сделать, раз уж я в Нью-Йорке. Вот примерный список:
Залезть на Эмпайр-стейт-билдинг.
Сходить в Метрополитен-музей.
Съесть стейк.