− Я заплатил, вот, − Иссайя протянул мне чек, на что я и Трэвис одновременно махнули рукой.
Трэвис понял, что тут ловить нечего, хлопнул меня по плечу и пошел в свою часть торгового зала. Иссайя продолжал стоять и смотреть на меня.
− Хотя за вторые наушники я не платил, − сказал он и достал из кармана еще одну упаковку точно таких же наушников.
Я, правда, не знал, как реагировать на такой вызов, и просто выдавил из себя усмешку опытного секьюрити, что я, мол, все знал, что ты и вторую пачку упер, просто не хотел акцентировать. Вышло, думаю, не очень убедительно.
− Я бы на твоем месте по сотне собирал с пипла за такие штуки, − сказал Иссайя с очень серьезным выражением лица, − по-любому будут платить, лишь бы ты копов не звал.
− Ну, я пошел? – спросил он.
− Конечно, − кивнул я.
Так я стал собирать по сотне долларов с каждого шоплифтера. Ну почти с каждого. Я, помню, дня три думал над словами Иссайи, а пока думал, плавно подошел срок новой оплаты квартиры. Я так никого и не нашел, да особо и не искал. Ни времени, ни желания общаться с кем-то совсем не было. Я сходил и заплатил моему лендлорду Льву тысячу долларов. Накопления уменьшились. Если так и пойдет, то на розовую мечту учиться мне не хватит. Вот никак не хватит. Да, занятия английским с Машей идут, она платит вперед, но этого мало. Так я стал собирать по сотне в своем магазе.
Нет, не с бухты-барахты. Я хотел, хм, проконсультироваться. Что мне будет? Как все это провернуть? А чтобы безопасно? Из меня преступник и вымогатель тот еще. Сердце скорее выпрыгнет наружу. Потому я пошел в «Плазу». В свой бывший ресторан. А там, как вы знаете, есть арабский прощелыга Баха, и, наверное, там еще есть хитрый и мутный Манвел, спрошу у них как дела и расскажу про себя. С моего увольнения из «Плазы» прошло уже примерно полгода. Время, как оказалось, летит.
Я пошел в будни под ночь, так чтобы народа было поменьше. Зашел через парадный вход и сел как посетитель. Подошел официант, какой-то новый, мне неизвестный. Вдали я увидел суетящегося Зейна и пару знакомых официанток, но их имена я забыл. У официанта я попросил стакан какао за пять долларов и бутылку минеральной воды.
Баха и Манвел оказались на месте. Я махнул им рукой, и они подошли. Через сорок минут ресторан закрывался, и персоналу можно было чувствовать себя расслабленно. Было время поговорить.
Баху, как он рассказал, оформили в штат, и теперь он официально трудоустроен. Манвела через месяц после меня уволили за три опоздания, но он выпросил себе индульгенцию, и его снова взяли в басбои. Отсчет ста двадцати дней пошел заново. Как так вышло, я даже не знаю. В подробности Манвел вдаваться не стал.
Я рассказал про себя. Баха и Манвел дружно кивнули и сказали, что шоплифтеров надо прессовать. Как оказалось, они оба сами потаскивают жратву из магазинов, и, по их же словам, если бы какой секьюрити их прижал, типа гони, мол, товарища франклина, то ни один из них отпираться бы не стал. Заплатили бы. Понятно, можно нажаловаться; понятно, охранник будет уволен и оштрафован, но и шоплифтеры получат проблемы. И если гражданам эти проблемы были бы терпимы, то тем, кто на студенческих визах и грин-картах, пришлось бы несладко. Полиция, отзывы, характеристика, запись в правоохранительной системе и прочая хрень – это самые простые последствия воровства в магазине. Из менее приятных – немотивированные отказы в кредитах, приеме на работу, сдаче в аренду жилья или даже его продаже. Овчинка выделки не стоит совсем.
− Тем более, представь, − добавил Манвел, – сейчас лето, и пора студентов по обмену. Их миллион. Они все прут по магазам.
− Правда, − сказал я. Таких «пациентов» у нас было по паре штук в день. Парень или девушка еще даже два слова по-английски не говорят, но уже напихали по сумкам шмотья. Мы обычно таких жалели и через одного отпускали.
− Вот их в первую очередь надо «косить», − сказал Манвел. – Они и так напуганные. Да, кредиты им на хрен не нужны, аренда тоже, но точно заплатят, чтоб с полицией не говорить.
− А если кэша у них нет? – спросил я. − Ну то есть я уже сказал, что сто долларов, а он такой: «Ой, а у меня нету!»?
− Ну потом принесет. Или лучше на карту пусть кинет, − сказал Манвел.
Баха попросил перевести ему суть диалога. Мы перевели.
− Нет, на карту нельзя. Это ж сразу видно, − сказал Баха. – Тут лучше просить показать ID, права там или еще что. Твой шоплифтер достанет бумажник, и ты увидишь, есть у него деньги или нет. Если есть, то прессуй. Нет − отпускай.
− Да, как гопник буду, − сказал я по-русски.
− Ты сравнил мочу с росой, − проговорил Манвел. – Ты это, звони, если что.
Я записал телефоны Манвела и Бахи и поехал домой. Было уже одиннадцать вечера, поезда в метро ходили реже, и до своего полуподвала я добирался часа полтора. Придя домой, я включил телевизор, принял душ и съел сэндвич, который мне принес Баха с витрины плазовского ресторана.
− On the house,[11] − сказал он.