С экзаменом у Маши было не очень. Нет, не то чтобы она тупила, просто настала стадия, когда ей надоело учиться, ей надоел я, и она стала иногда выходить из себя и забивать на домашние работы. До экзамена оставалось семь недель.
Если кратко, то этот самый Машин экзамен состоял из четырех частей: устной, письменной, чтения и слушания диалогов. С чтением было хуже всего. Она не понимала половины прочитанного и не могла ответить правильно на вопросы по тексту.
Последний месяц мы учились в четырех стенах ее арендованной квартиры-студии. Маша наливала кофе, сажала меня на кресло-мешок, сама садилась за стол, читала тексты и делала задания к ним. Затем писала эссе и письма. Потом я их проверял. И так было изо дня в день. Ничего веселого, как видите.
Сегодня, а это было на следующий день после моего разговора с Бахой и Манвелом, Маша была совсем печальна и после первого прочитанного текста предложила закончить наш урок за прогулкой. Иногда мы так делали. Я допил кофе и согласился. Мы вышли на улицу и пошли в сторону бруклинского Проспект-парка.
− Speaking? – спросила Маша через волосы. На улице было жарко и ветрено, и вся ее длинная темная шевелюра лезла ей в рот.
− «Спикинг», − ответил я. Это значило, что я буду задавать Маше по-английски вопросы, а она в течение одной минуты должна ответить на них. В смысле одна минута на каждый вопрос. И это тоже часть ее экзамена.
Вопросы были банальные и потому сложные.
Опишите вашего друга.
Опишите важное для вас письмо.
Опишите любимое место в городе.
Расскажите о блюде, которое вы недавно готовили.
Расскажите о вашей любимой книге.
И тому подобный бред. Вот убейте, я понятия не имею, какая у меня любимая книга. А тут надо говорить одну минуту. Обязательно. Машу от этого задания тоже мутило. Но оно должно было отскакивать у нее от зубов.
− Любимое место в городе?
− Окей. Я люблю Гринвуд. Да, кладбище. Оно находится через два квартала от моей нью-йоркской квартиры, и иногда я туда захожу. Там тихо, красиво, можно посидеть и подумать.
− Никогда не думал, что тебе надо посидеть и подумать. Тем более в Гринвуде, − мягко перебил ее я.
− Произвожу слишком активное впечатление? − спросила она.
− Да нет. Просто ничего странного раньше за тобой не замечал.
− Ну и ладно. Так вот. Гринвуд. Особенно мне там один момент понравился. Сидела я на скамейке, а рядом, возле одного из памятников лежала кошка. Хорошая, опрятная кошка. Милая даже. Я подумала, что, может, грустит по кому. Ждет. Как собаки. Обычно ведь за кошками такого не водится, а эта лежала и никуда не уходила. Я потом ее еще пару раз видела на том же самом месте. Наверное, местного супервайзера. Супервайзер кладбища, забавно, да?
− Хорошо. Я, кстати, никогда не был в Гринвуде, – сказал я, подбирая в голове следующий вопрос.
− Любимое блюдо?
− Ну, даже не знаю. Нет у меня любимых. Я прагматично к еде отношусь. Раньше любила. Помню, когда ездила студенткой по Европе, предварительно гуглила рестораны и интересные места, куда бы хотелось сходить, а сейчас все равно. Главное − не фастфуд и чтобы полезное и зеленое, − ответила она и добавила: – Скучные вопросы сегодня.
− Селяви, − сказал я. − Самое главное твое достижение?
− Еще скучнее, − ответила она, наконец-то собрав свои волосы в хвост. − Ну какие у меня достижения? На права сдала с первого раза? У меня благополучная семья. Отец – бывший пилот, сейчас начальник, не пьет и любит семью. С мамой тоже все хорошо. Я в школе была хорошисткой. Меня все любили и слали мне всегда валентинки. Кучу. В университете тоже справлялась. В спортивные секции не ходила, в гимнастике не побеждала. Фитнес был, конечно, и есть, но это ж не в счет. И как мне не хочется что-то преодолеть и достигнуть, все получается более или менее на блюде. Даже грудь сама выросла. В университет в Нью-Йорке вот поступаю. Маркетинг. Я в этом смысле тебе сильно завидую. У тебя хоть какой-то экшен в жизни происходит.
− Я живу в полуподвале, который ты передумала посещать, − ответил я. Маша перешла на русский, и я следом за ней. − Экшен уж!
− Ну, я видела, что ты сам не хотел, чтобы я шла, и стеснялся, − сказала она. – Поэтому и передумала.
Я хмыкнул.
− Давай сделаем наоборот. Я тебе вопрос, а ты, сколько там, минуту, отвечаешь.
− Ну давай. Только на английском, − согласился я.
− Yes, teacher. Что ты думаешь обо мне?
− В смысле?
− В смысле вот, помнишь, мы тогда в ресторан твой пришли. Твои первые мысли?
− Хм. Первые мысли. Русские в ресторане. Значит, они на мне. Получу чаевые, и будет что закинуть в банк. Это были первые мысли. Потом подумал, что ты красивая и как так оказалось, что вы семьей, втроем приехали в Нью-Йорк просто ради путешествий. Такое редко бывает. Нью-Йорк не Венеция.
− Ну а потом? Вторые мысли? Уже когда английский? – снова спросила она.