Линия расширилась, превратилась в ущелье, а ущелье – в огромную черную пещеру. Постепенно пещера уменьшилась, и снова осталась тонкая линия. Затем эта линия опустилась под воду, и из нее поднялся темный горб, с которого по обе стороны низвергались водопады. Вдали взметнулся рыбий хвост. Не знаю, насколько далеко был этот хвост, так как определить расстояние было невозможно. Но если б я был человеком, делающим ставки, я бы сказал – и я не шучу – что он находился на расстоянии полумили. Даже учитывая этот факт, своими размерами он превышал хвост любой рыбы, которую я когда-либо видел, независимо от того, насколько близко она ко мне находилась и насколько крупной была.
Туловище поднялось над водой, появилась массивная голова размером с шесть городских кварталов, мелькнул один глаз размером с прожектор и ус, толстый, как трос моста. Ус изогнулся.
Я присмотрелся и увидел вдалеке и слева от себя второй глаз (он был очень далеко, дорогие мои) и еще один ус (тоже очень далеко). А затем наш плавниковый «друг» открыл рот и снова показал нам пещеру.
В тот момент я, конечно, понял, что это было. Сом. Правда, не из тех, которых ловят и бросают в кузов грузовика, чтобы взвесить в «Уол-марте» для участия в рыболовном конкурсе.
По сравнению с этим водным обитателем Моби Дик выглядел бы как бледная селедка, сидящая на диете для подиумных моделей.
Держа рот открытым, рыба слегка опустилась в воду. Ус хлестнул по ветру, как черный хлыст, и другой сом, тот, которого мы считали большим, повернулся и медленно двинулся к гиганту, словно добровольная жертва.
Он вплыл прямо в эту пещероподобную пасть, поплескался там и исчез. Пасть продолжала открываться все шире, вода бурлила и пенилась, пока чудовище плыло к нам.
Мы просто сидели и смотрели.
Деваться было некуда.
И делать было нечего.
Никто не проронил ни слова. Не воскликнул даже: «Черт возьми, взгляните на размеры этого ублюдка».
Ничего такого.
Мы даже не заметили, как Кори снова взобрался на понтон и залез мокрым в окно. Ну, не совсем так. Я заметил, но не придал этому значения. Да и как я мог. Когда рядом такой Левиафан.
Вода вливалась в пасть рыбы, как в воронку. То слева, то справа, я видел блестящие брызги и понимал, что вода прорывается сквозь жабры этой рыбины и выстреливает гейзерами на фоне ясного голубого неба.
Автобус начал двигаться. Причем довольно быстро. Поплыл вслед за первым, теперь уже не столь внушительным сомом, во тьму пасти, которая, должно быть, проглотила пророка Иону.
Наконец кто-то заговорил.
Это была Грейс.
– Отстой, – произнесла она.
– Я просто хочу попрощаться со своим членом. Он был добр ко мне, – сказал Стив.
Вода устремлялась в рыбу, и мы вместе с ней. Автобус влетел в огромную пасть, скользнул дальше в глотку, и свет позади нас начал меркнуть.
Я повернулся, чтобы посмотреть.
Яркая синева внешнего мира сужалась, словно на него медленно опускалась темная штора. Вода хлынула внутрь, и наступила полная чернота, словно случился конец всего сущего.
Последовал глухой стук и толчок, когда вода, которую заглотило чудовище, ударилась о заднюю стенку нашего автобуса. И тот с бешеной скоростью понесся вниз. Ощущение было, как на американских горках. Вода лилась внутрь салона сквозь щели, и кто-то, кажется Джеймс, крикнул:
– Мы утонем, как крысы.
В качестве подтверждения из заднего окна хлынул мощный черный поток (надо было закрыть это гребаное окно!). И мы продолжили спуск. Вода доходила до наших колен, и мы взбирались на сиденья. Но вскоре мы и там стали чувствовать ее прикосновение.
Мы неслись все быстрее и быстрее, устремляясь в кромешную тьму, в никуда, в утробу этого Повелителя всех рыб.
Чего не ожидаешь увидеть внутри рыбы, так это света.
Вскоре появятся и другие неожиданности. Но пока давайте просто обсудим свет.
Точнее, светильники.
Их здесь был целый ряд.
Но не будем забегать далеко вперед.
Давайте вернемся назад, в глотку рыбы, и я расскажу вам, как мы сюда попали.
Мы погрузились в какую-то зловонную дыру. Вода почти заполнила салон, мы ударялись головами о потолок. Вода плохо пахла, и в ней были какие-то предметы. Автобус двигался быстро, а потом замедлился. Будто крот, попавший в водяной шланг. Каким-то образом я понимал, что мы находимся где-то в кишках, пробираемся к центру, где, как я полагал, содержится желудочная кислота или то, чем рыбы переваривают пищу (Камни? Хотя нет, думаю, это курицы глотают гальку). Там мы и найдем свой конец.
В виде семи блюд.
Обед подан.
Чуть позже в тот же день мы выйдем из сфинктера этой рыбины, вылетим через ее задницу в водные глубины. Изъеденный кислотой автобус, набитый скелетами.
Если от нас вообще что-то останется.
Просто кучка рыбьего дерьма.
Но я говорил о светильниках, и вот мы вернулись к ним. Итак, мы несемся по кишкам в желудок, держась за сиденья. Промокшие насквозь, но еще не утонувшие. Пребывающие в ситуации, которую люди, проглоченные рыбой, обычно называют критической. И тут…
БАЦ!
…влетаем прямиком в…
свет.
