Как бы плохо здесь ни было, там все в десять раз хуже. Понимаете, о чем я? И когда этот запах рыбьего пердежа доносится сюда, он такой плотный, что кажется, будь у тебя дубинка, ты смог бы его отбить.
Господи. Что за жизнь? Все мы здесь Ионы, с этими электрическими светильниками и неисправной рыбьей канализацией.
Мне нужна выпивка. Мне нужна любовь. И я думаю, первую потребность я смогу удовлетворить, опустошив эту черепушку.
Позвольте мне прерваться и выпить.
Ладно, на сегодня хватит о Бджо. Мы еще вернемся к нему.
Это я, дорогой дневник. Ты же знаешь Джека? Это я. Я говорю здесь.
Точнее, пишу… Хотя, неважно.
Я рассказывал вам историю Бджо, но, поскольку мой мир, наш мир, походит на какой-то абсурдный фильм, я записываю все сюда. И теперь мне хочется спать. Думаю, что сейчас я сделаю перерыв и возобновлю историю Бджо, когда почувствую в себе силы.
К тому же в моей ручке заканчиваются чернила. И слова получаются все бледнее… Черт, я начинаю говорить, как тот ненормальный псих Бджо, не способный удержать нить повествования.
Думаю, этот мир так влияет на нас. Путает наши мысли. Иногда мне кажется, что мои мозговые импульсы, как мяч, отскакивают от предметов, рикошетят и попадают в руки того, кому они, так сказать, не предназначались. И когда он, она или оно бросает мне этот мяч обратно, он уже не тот, каким был изначально.
Я слишком устал. Слишком сильная гипогликемия.
Боже, чего бы я только не отдал за то, чтобы выпить стакан холодного чая, откушать прекрасный свежий салат с заправкой «Ранч» и мелко нарезанными кусочками бекона и стейк Рибай средней прожарки. А после этого завалиться на большую чистую кровать с хрустящими простынями и приятной мягкой подушкой.
Пойду растянусь на автобусном сиденье. Один. Реба уже улеглась на другом, и эти сиденья не слишком вместительные. Одно дело, когда ты трахаешься, поскольку если приспичит, ты будешь заниматься этим хоть на табуретке. Так что для этого дела сиденья не слишком тесны, а вот для сна неплохо б иметь чуть больше места.
Так что прилягу отдохнуть…
А теперь, с новыми силами, в некоторой степени, мы возвращаемся к нашему фильму…
Отдохнув – насколько это здесь возможно – я начал свой день. Неважно, день это или ночь, я называю «днем» то время, когда бодрствую и функционирую.
От истории Бджо осталось совсем немного, что стоит рассказать. Поэтому напишу лишь следующее:
Мы разбудили Кори, и Грейс слегка пошлепала его по щекам, пока он не протрезвел настолько, что смог спуститься с нами по лестнице. Наш друг Бджо наблюдал за нами сверху, призывая вернуться и спать с ними, в их рыбьей пещере.
Но я подумал, если усну там, наверху, то могу и не проснуться. Моим последним актом неповиновения может стать несварение желудка, вызванное мной у Бджо и его людей. А затем я исчезну из жизни в виде комка кала. С другой стороны, я могу стать для них всего лишь теплым приятным ощущением в животе. Этого нельзя допустить.
Поэтому мы полезли вниз. Причем очень быстро. В автобусе мы спали, убедившись, что все окна закрыты, дверь крепко заперта, а ножи у нас под рукой.
История Бджо встревожила меня не на шутку. Думаю, что для беспокойства есть все основания. Я не сплю. Поэтому волнуюсь. Хотя, если подумать, во сне я тоже волнуюсь. По крайней мере, большую часть времени.
Реба тоже переживает. Этим «утром» она залезла на меня, и мы занялись таким отчаянным, диким и ненасытным сексом, что я пожалел, что вообще вытащил член.
Утром мы промыли наш автобус водой, подогнав его еще ближе к проходу, через который попали в рыбье брюхо. Стояли чуть поодаль и ждали, когда проглоченная рыбой вода вольется в автобус через заднее стекло и очистит его.
Чистотой после этого особо не пахло, но зато мы избавились от всего этого ила, вымыв его за дверь.
Затем мы задумались о том, чтобы подъехать на автобусе поближе к груде разбитых машин, за которой царила похожая на черную стену тьма.
Джеймс, коротавший время в автобусе, пока мы были в гостях у Бджо, сказал:
– Если то, что вы рассказали мне о тех темных тварях, Скатах, правда, то разве не разумнее держаться от них подальше?
– Да, – сказал я, – ты прав. Но это своего рода компромисс. Там Бджо нас не прижмет. Думаю, они не захотят воевать, разве что только в крайнем случае. Но он явно уже начинает воспринимать нас как обед. И ничего не может с собой поделать.
– Возможно, не только, как обед, – сказала Грейс. – Думаю, на нас с Ребой у него другие планы.
Реба кивнула.
– Похоже на то. Особенно это касается тебя.
– Ага, – согласилась Грейс. – Он хочет трахнуть нас, содрать с нас кожу, съесть, а из наших сисек сделать сумочки.
– Твои были б очень вместительными, – заметил Стив, и Грейс шлепнула его по затылку.
– Это был комплимент, – сказал Стив. – Типа.
– Итак, мы можем переместиться ближе к тому месту, куда они не любят ходить, – сказал я, – или, скорее, куда, как мы надеемся, они не пойдут. Либо можем остаться здесь, на свету, где они чувствуют себя в безопасности.
