– Могу сказать, что ему не по себе от тех темных тварей, – сказала Грейс. – Он пытался держаться невозмутимо, но когда начал рассказывать об этих Скатах, то принялся так натирать свою старую сосиску, что я подумала, что он сейчас забрызгает своим майонезом противоположную стену пещеры.
– Жаль, конечно, что я пропустил это маленькое путешествие и разговор, – произнес Джеймс.
– Не думаю, что ты говоришь это на полном серьезе, – сказала Реба.
Джеймс усмехнулся.
– Вот как я себе это представляю, – произнес я. – Прошлой ночью мы просто заперлись. И этого было достаточно, чтобы обезопасить себя. Но со временем они проголодаются, а этот Бджо очень любит человеческую плоть. Думаю, рано или поздно они попытаются напасть.
– Согласна, – сказала Грейс. – У меня такое ощущение, что они не пытаются пополнить свою группу новыми членами. Разве что в виде еды. Если будем рядом с темной зоной, то можем в случае необходимости отступить в нее и разбираться с теми тварями по мере их появления.
Кори молчал, мучаясь похмельем, но теперь заговорил.
– Главное, что меня интересует, это как нам отсюда выбраться? Место, конечно, уютное, но я не хотел бы здесь оставаться.
– Мы еще работаем над этим, – сказала Грейс.
– И если есть решение, – сказал я, – предлагаю его найти. Не только из-за Бджо и его людей или из-за Скатов, но и потому, что сегодня утром я заметил, что некоторые светильники, которые висели прямо перед машинами, погасли. Думаю, что со временем все они погаснут. И тогда нам неизбежно придется иметь дело со Скатами. Внутри рыбы, где не видно, как передвигаться, мы долго не протянем.
– И еще кое-что, – сказала Реба. – Вы заметили, что здесь как-то регулируется температура? Немного жарко, но что-то поддерживает достаточно умеренную температуру. Если погаснут светильники, возможно, этот регулятор тоже перестанет работать. А заодно, возможно, все источники энергии, приводившие в действие эту рыбу.
– Могу я кое-что сказать?
Это был Гомер. У него были такие длинные периоды молчания, что иногда мы забывали о его присутствии.
– Конечно, – ответил я.
– Один вариант выбраться отсюда – дождаться, когда рыба приблизится к поверхности, и тогда мы выйдем из нее, как какашки, и всплывем, прихватив с собой что-нибудь, за что можно держаться. Там валяются проглоченные рыбой куски дерева. У нас может получиться.
– Неплохая идея, – сказал Стив. – Но откуда нам знать, как глубоко мы находимся. Если мы вынырнем, когда окажемся на глубине, то утонем, не успев выбраться на поверхность.
Гомер покачал головой.
– Сом любит плавать у самого дна, это правда. Но разве вы это не чувствуете?
– А что мы должны чувствовать? – спросила Грейс.
– Давление в ушах?
Теперь, когда Гомер упомянул об этом, я вынужден был признать, что чувствовал это давление. Оно то появлялось, то исчезало. Остальные согласились, что тоже его чувствовали.
– Если давление спадет, – сказал Гомер, – значит, Эд на поверхности или близко к ней. Тогда самое время выбираться. Я имею в виду, что, будь там дверь, это тот самый момент, когда нужно выходить через нее.
Какое-то время все молчали.
– А это мысль, – произнес Стив.
– Ничего выдающегося, – сказала Грейс, – но это больше, чем предлагал кто-либо другой. Гомер, возможно, ты гений.
– Ты так считаешь? – спросил Гомер.
– Нет, – ответила Грейс. – Не особо. Но даже слепая свинья время от времени находит желудь. И я думаю, что ты, возможно, нашел идею.
– Ну и ну, – произнес Гомер. – Ничего себе. Идея. У меня, а не у кого-то. Э-э, а что за идея-то?
– Это ж просто мысль, – сказал Гомер. – Но я не учел того, что там может не быть двери.
– У этой рыбы есть два пути внутрь, – сказала Грейс. – Рот и задница. Если попытаемся выбираться через рот, то в него все время хлещет вода. Мы утонем. Но если мы попробуем через задний проход, то, возможно, найдем выход. Эта тварь может жрать и гадить, но у нее нет настоящих рыбьих внутренностей. Думаю, что Бджо ошибается кое в чем. На мой взгляд, эта рыба является или являлась продуктом в стадии выполнения. Роботы должны были доделать ее до конца, создать ей внутренности, но по какой-то причине не справились с задачей.
– Оставили рыбу незавершенной, – сказал Стив.
– Да. Думаю, что то, что создало этот мир и его наполнение, теряет хватку. Возможно, ему или им просто все это надоело.
– Поэтому рыба разваливается? – спросил я. – Наши боги сходят с ума?
– Ага. Разваливается, либо ее просто не доделывают. Похоже на сон, который мне снился в детстве. Когда я ночью ложилась спать, эльфы разбирали и прятали окружающий меня мир. Но они были невероятно проворны, потому что, когда я вставала, чтобы пописать, и выглядывала в окно, все всегда было таким, как прежде. Они восстанавливали вещи мгновенно, прежде чем я успевала к ним прикоснуться. Но иногда, во сне, я боковым зрением видела, что вокруг меня ничего нет.
Я хорошо помню эти сны. После них у меня сложилось ощущение, что весь этот мир – сплошной обман, и что я сама его придумываю, пока живу и дышу. А иногда все ломалось и наяву, если сознание ускользало.
