– Я – за, – произнес Стив.
– Я тоже, – сказала Реба.
Медленно подойдя к заднику, я протянул руку и уперся в холст.
Снова надавил.
Еще сильнее.
Ничего.
Ударил по холсту ладонью. Потом кулаками. Изо всех сил. Тот слегка завибрировал, но не поддался. Я упал на колени и прижался к холсту лбом.
– Лживый сукин сын, – сказал я. – Попалонг никуда не уходил. Он сказал, что может проходить сквозь задники. Так и сказал.
Реба наклонилась и приобняла меня.
– Перестань, Джек. Все нормально.
– Нет. Не нормально. Я больше так не могу.
– Вставай, мать твою, – скомандовала Грейс.
Я повернулся и уставился на нее. Она стояла передо мной топлес, во всей своей красе. Я готов был уже выйти из себя, но, при виде этой женщины, ее полного уверенности лица, только и смог, что заставить себя встать.
– Простите. Минутка слабости, – пробормотал я.
– Ладно, – сказала Грейс, – но эта минутка уже прошла. Кто знает, может, Попалонг и в самом деле проходил сквозь эти штуки. В своем воображении. И то, что сработало однажды, во второй раз может не сработать. Мы еще не проиграли. И никогда не проиграем, если только сами себе в этом не признаемся.
– Не знаю, – сказал Стив, – я лично уже чувствую себя как выжатый лимон. У меня просто нет сил упасть и расплакаться, а то я бы так и сделал.
– Я тоже, – призналась Реба.
– Мы можем лечь отдыхать, а можем продолжить поиски, – сказала Грейс. – И еще кое-что. Кое-что важное, я думаю… Вон там. Стена.
И правда. Коричневая стена уходила далеко в темноту, за пределы видимости. На стене был обычный выключатель. Я нажал на него. В большой комнате зажегся свет. Раздался скрип, и висящие на цепях задники начали двигаться, меняя положение. Затем они зафиксировались.
– А вот это уже что-то интересное, – сказала Грейс.
За раздвинувшимися задниками обнаружилась дверь.
Грейс подошла, взялась за ручку и сказала:
– Когда поверну, будьте готовы к чему угодно.
Она повернула ручку и открыла дверь.
Но ничто не выскочило на нас.
Ничто и никто.
Во второй комнате было множество зеркал, в каждом из которых мы выглядели по-разному. Не просто коротышками или дылдами, толстыми или худыми. У нас были разные лица. Я мог узнать в этих отражениях наши лица и тела, но они были другими.
Даже Грейс почувствовала себя неловко и ускорила шаг. Поскольку во многих зеркалах ее образ был не очень привлекательным. Грудь обвисла, и сама она выглядела усталой, испуганной и старой.
Я сам выглядел слабым, сгорбленным, пальцы рук почти касались земли. Во многих зеркалах лицо Стива было каким-то невыразительным, а Реба казалась толстой, большеногой и измученной.
– Это то, как мы на самом деле себя чувствуем, – сказала Реба.
– Я так не считаю, – возразила Грейс. – Вовсе нет. Думаю, этот мир хочет, чтобы мы себя так чувствовали.
– Неважно. Я за то, чтобы вернуться в первую комнату, – сказала Реба. – По крайней мере, некоторые задники там довольно красивые.
Тем не менее мы двинулись дальше. Вскоре зеркала исчезли, сменившись многочисленными рядами фигур – тех, что мы видели лежащими в куче под дырой в небе. Они свисали на тросах с невидимого потолка. Здесь были грубо выструганные из дерева фигуры, и сделанные более искусно, некоторые с заводными ключиками на спине, многие без них. Те, что из плоти, были голыми и блестящими. От них не воняло. Они выглядели свежими. А еще здесь были пришельцы. Те же, которых мы видели в своих снах и в той куче под небом.
Они сидели в огромных креслах перед огромными камерами, просунутых сквозь отверстия в полу. Кресла стояли так, что выпученные глаза пришельцев были направлены вниз, в объективы, а сами существа закреплены с помощью ремней, чтобы не упали со своих кресел. Они не шевелились.
Мы медленно шли к ним, пробираясь между висящими фигурами. С подлокотника одного из гигантских кресел свисало щупальце, и я протянул руку и потрогал его. Оно было скользким от гнили и дурно пахло.
– Мертвы, – произнес я, – они все мертвы.
Мы двинулись между креслами, на которых сидели многочисленные пришельцы, и подошли к широкой расщелине в полу. Заглянули за край, в самый низ. Но увидели лишь тусклое красноватое свечение. Почувствовали поднимающийся снизу жар.
– Это, наверное, мусорная яма, куда сбрасывают трупы, – сказала Грейс.
– Думаю, тот красный свет исходит от солнца, – предположил я. – Оно упало и раскалило весь этот мир. Готов поспорить, что теперь там осталась только лава.
Бросив взгляд через огромную расщелину, я увидел в другом ее конце машины и автобусы, самолеты и поезда. Все они казались маленькими и были свалены в кучу, как игрушки, выброшенные в конце дня уставшим ребенком.
– Наверное, это та самая воронка в небе, – сказал Стив. – Именно она, а не сточное отверстие.
– Воронка далеко, – произнесла Грейс. – Прямо под нами должно быть сточное отверстие.
– Возможно, – сказал Стив. – Но время и расстояние… не имеют здесь особого смысла. И здесь все то же самое, что было сброшено в ту воронку – произнес он, указывая на автомобили, самолеты и прочее, что находилось в другом конце расщелины.
– Но кто это сделал и почему? – спросила Реба.
Ни у кого не было ответа.
