Мы решили – как и собирались – подняться по этой слегка наклонной гигантской опоре с множеством кабелей, за которые можно было держаться. Издалека эти витки проводов выглядели как один большой темный кабель на каждой опоре. Теперь я видел, что это вовсе не мост, но что это такое, я не знал. Металлическая опора с сеткой спутанных проводов поднималась в красное небо, исчезая в скоплении облаков, как драгоценность, завернутая в пушистые шарики ваты.
Путешествие было недолгим, дорогие мои.
Может, это и не Эверест, но и не один из тех холмов, которые можно встретить в прежнем мире. Эта конструкция была ОЧЕНЬ, СУКА, высокой.
Мы достали из моего рюкзака сушеные фрукты, разложили их перед собой и решили, что этого недостаточно. Поэтому принялись собирать больше фруктов и сушить их. Это было рискованное решение. Каждая упущенная минута означала, что небо может обрушиться и погубить нас. Но если б мы начали подъем неподготовленными – а предполагалось, что это будет долгий и трудный подъем, – мы могли бы умереть от голода и жажды по дороге. Не говоря уже о том, что мы могли бы сорваться и разбиться вдребезги.
Может, именно так и появилась эта куча тел? Они упали, а не были сброшены.
Но, черт возьми. Могли ли те деревянные штуки ходить?
Или это были просто опытные образцы?
А как удавалось делать те замечательные картофельные чипсы такими тонкими и упаковать в вакуумную банку так, чтобы не раздавить их?
Как же мне хотелось оказаться дома с такой банкой, сидя перед телевизором за очередным просмотром фильма «Одинокий рейнджер». Пистолеты палят, плохие парни падают. Но никакой крови, чувак. Никакой крови. Никакого настоящего ужаса.
Конечно, когда мы доберемся до вершины, мы можем оказаться в худшей форме. Но, с другой стороны, у нас была цель, дорогие мои.
Цель.
Причина это делать.
То, что двигало нас вперед. И это лучше, чем стоять, засунув большой палец в задницу, и ждать, когда мир рухнет, а солнце упадет нам на голову и поджарит нас заживо.
Стив нашел несколько тыкв. С их очисткой пришлось повозиться. Открутив почерневший стебель, мы просовывали в образовавшееся отверстие острую палочку. Мешали содержимое, пока оно не превращалось в кашицу, а затем сливали эту жижу. Потом промывали тыквы в лужах с водой, засыпали песком и оставляли сушиться рядом с фруктами.
Мы даже вернулись на пляж и нашли немного вареной рыбы. Съели несколько штук и нашли их довольно вкусными, особенно если учесть, что мы жили на фруктах со вкусом собачьей мочи, вызывавших частое и основательное опорожнение кишечника. Судя по тому, что мы ели и гадили, этот лес был буквально завален экскрементами.
Вареную рыбу мы разделали с помощью заостренных палок, завернули в листья и положили в мой рюкзак. Также мы сделали себе копья, откручивая сучья так, чтобы на конце оставалось острие. Не самое лучшее оружие, но другого не было.
В день, когда фрукты и тыквы высохли, мы набили фруктами мой рюкзак, тыквы наполнили водой, закупорили их кусочками дерева, сделали из лозы ремешки для их переноски. Также сделали из лозы перевязи, чтобы нести копья закрепленными на спине, и отправились в путь.
Рюкзак планировали нести по очереди. Каждый из нас тащил свои тыквы с водой и копья. Что касается рюкзака, то я нес его первым. Обойдя кучу сломанных игрушек и гниющих тел, мы добрались до блестящей опоры, поднимавшейся к небу.
И когда кроваво-красное небо опустилось пугающе низко, мы снова сцепили руки воедино, пробормотали: «Один за всех и все за одного», – и начали восхождение.
Поначалу все шло довольно хорошо. Провода были толстыми, так что было за что ухватиться. Опора была наклонена не настолько, чтобы вы ощущали себя висящими в пустоте, но и не настолько, чтобы вам было комфортно. Довольно скоро я почувствовал усталость. Думаю, просто потому, что была моя очередь нести рюкзак. Но когда Грейс забрала его у меня, я обнаружил, что мне стало еще хуже, будто вес всей этой еды лишил меня сил.
Наконец мы подошли к большому болту в опоре, провода были уложены вокруг него, образуя что-то вроде гнезда. Мы обнаружили, что можем заползти в это гнездо. Провода были переплетены настолько плотно, что свет почти не проникал внутрь. Мы залезли туда и прижались друг к другу, пребывая по большей части в сидячем положении. Открыли рюкзак, поели, попили, затем решили отдохнуть.
Отдых превратился в полноценный сон.
Когда я проснулся, на небе сияли звезды, и я увидел, как две из них сорвались и упали. Обзор был очень хорошим, и я наблюдал, как звезды падают в море, а вода, поднявшись, обрушивается на остров, смывая деревья, как спички струей из садового шланга.
Плавающий над водой призрачный автокинотеатр был разорван в клочья под воздействием волн. Он завертелся, закружился и развеялся.
Реба, которая, как оказалось, тоже не спала, произнесла:
– Мы ушли очень вовремя.
– Все равно все не смоет, – сказал я, – не в этот раз. Но что, если луна упадет?
– Тогда кранты, – ответила она. – Отправимся кормить рыб, детка.
