– Я запаниковал, – сказал Тимоти. – Испугался, что все станет, как прежде. Теперь, когда я поел, мне гораздо легче думается.
Я поискала глазами Сью Эллен и увидела, что она сидит в тени большого дерева и ест фрукты. Она слегка покачивалась и что-то напевала себе под нос.
– У нее не настолько все хорошо, – сказал Тимоти.
Он подхватил меня и помог встать на ноги. Я посмотрела на шоссе и не увидела ничего, кроме дорожного полотна, окаймленного джунглями и увенчанного голубым небом.
– Я должна вернуться в «Орбиту», – сказала я.
– Я не могу, – возразил Тимоти. – И Сью Эллен тоже.
– Просто отвезите меня обратно. Вам не обязательно туда заходить.
– С того момента, как я тебя ударил, мы проделали слишком долгий путь.
– Но ты мой должник, Тимоти.
Он отвез меня обратно и подождал, когда я зайду в автокинотеатр. Я думала, что, может, найду там в какой-нибудь машине инструмент для того, чтобы снять с крестов тех ребят, если они еще живы. Но когда я вошла внутрь, кресты уже лежали на земле, а самих ребят не было.
Я не стала задерживаться, чтобы посмотреть на пустые машины и разбросанные кости. Вышла к поджидавшему меня «Форду Гэлакси» и мы вернулись на шоссе.
И мы продолжили путь. Проезжали в день всего несколько миль, останавливаясь, чтобы осмотреться, облегчиться и поискать фрукты и ягоды.
Меня поражало то, что бензин не кончался. Как в автокинотеатре, где электричество работало без всякой логической причины. А теперь вот бензометр показывал какой-то невероятный расход топлива. Оно уменьшалось, но медленно, не соразмерно пройденным милям.
И все же, с бензином рано или поздно должна была возникнуть проблема. Но она решилась, когда мы подъехали к месту, где множество машин было припарковано на обочине шоссе и на территории, очищенной от деревьев, частично природой, частично – людьми.
В землю рядом с дорогой была воткнута большая раздвоенная ветка с грубо сделанной вывеской, гласящей: ДЕРЬМОТАУН.
Люди жили в своих машинах и примитивных хижинах. Рядом текла река, в которой ловили рыбу. И, конечно же, в изобилии росли фрукты.
Гармоничным городок назвать было нельзя, но, похоже, дела у него шли неплохо, если учесть, что над ним нависала пелена обреченности, сотканная из горького опыта.
Мы остались там на некоторое время, жили в машине, наблюдая за тем, как это место пытается стать полноценным населенным пунктом.
Однажды ночью какой-то парень, примерно моего возраста, раздобыл где-то веревку, вышел на окраину города, выбрал большой дуб, перекинул веревку через сук, сделал петлю и повесился.
На следующее утро он болтался там, с багровым лицом, похожий на перезрелый плод, который вот-вот упадет с лозы. Бревно, на котором он стоял и которое в последний момент оттолкнул ногой, лежало примерно в шести футах от его ног. Я подумала, не смотрел ли он с сожалением на это бревно в последние мучительные минуты своей жизни.
Мы с Тимоти помогли спустить его вниз, другие избавились от тела, а на следующую ночь девочка лет двенадцати пошла туда, забралась на сук, накинула веревку на шею и тоже повесилась.
Ее обнаружили на следующее утро. Сью Эллен пошла посмотреть на нее. Ни Тимоти, ни я не пытались отговорить ее. Она видела и не такое, и удерживать ее было все равно что закрывать дверь сарая после того, как оттуда сбежал весь скот. И все же то, как она смотрела на лицо мертвой девушки, заставило меня содрогнуться. Можно было подумать, что она смотрит на лик Мадонны.
Веревку срезать никто не стал. Думаю, что это был выход, о котором все хотели помнить, даже если никто не собирался им воспользоваться.
В сообщество регулярно вливались новые люди. Все они ехали какое-то время по этой дороге, сдавались и поворачивали назад. Вкатывались в Дерьмотаун на машинах, толкаемых одними выхлопными газами. Или приходили, уставшие и побежденные.
Я все еще думала о конце шоссе, поэтому разговаривала со всеми новичками, с кем только могла. Никто из моих собеседников не добрался до конца. Они говорили, что с каждым днем дорога становилась все хуже и страннее, а некоторые были уверены, что шоссе никогда не кончится.
