Еда в палатке стала заканчиваться, и мы, воспользовавшись перочинным ножом Тимоти, отрезали полоски от кожаных чехлов для сидений. Кожа, видимо, была чем-то покрыта (спрей для защиты от грязи?), так как поначалу нас от нее тошнило, но через некоторое время мы привыкли. Когда у нас еще была кока-кола из палатки, мы смачивали кожу в ней и жевали, и иногда заедали миндальными орешками в шоколаде. Но когда в палатке все закончилось, пришлось есть полоски кожи прямо так.
Люди вокруг нас сходили с ума, зверели от голода, убивали и ели друг друга. Сью Эллен тоже было не очень хорошо. Она почти все время выглядела сонной и постоянно настаивала, чтобы мы отвезли ее домой, иначе мама с папой будут волноваться. Говорила, что больше не любит кино. Скучала по своей собаке. Много чего говорила.
Несколько раз мне приходилось применять боевые искусства, чтобы защититься от психов, которым я была нужна либо для секса, либо в качестве еды. Мы никогда не пытались прояснить ситуацию. Я наносила им быстрый удар в голову, и они уходили. Но со временем я слишком ослабла для занятий боевыми искусствами. Да и многие окружающие нас люди были слишком слабы, чтобы что-то предпринять. Можно сказать, что это был своего рода компромисс. Чувствовала я себя неважно, но люди, которые могли причинить вред мне, Тимоти и Сью Эллен, тоже были не очень готовы к Бостонскому марафону.
Затем появился Попкорновый Король.
Оглядываясь назад, могу сказать, что он был довольно странным сукиным сыном. Но когда эти два парня соединились под воздействием молнии и у них появились все эти способности, татуировки ожили и стали бегать по улицам и так далее, я даже не удивилась.
Все тогда было странным, разве нет?
Что меня удивило, так это когда он, используя свои способности, снабдил нас попкорном с кока-колой и начал рассказывать о том, что он наш спаситель, что кино – это реальность, а убийство и хаос – это абсолютно нормальное явление и наше спасение. «Кстати, если у вас есть трупы, – говорил он, – приносите их мне, и я их съем». Вы знаете этот рэп.
Когда он перестал раздавать попкорн и на какое-то время исчез в торговой палатке, как Иисус, ушедший в пустыню, скажу вам честно, я была отчасти подавлена. Предстояло снова есть чехлы для сидений.
Когда он наконец появился, у него уже не было попкорна, чтобы угостить нас. По крайней мере настоящего. Теперь это был заменитель, который он выблевывал. И у этих зерен были налитые кровью глазные яблоки.
Странность приобрела новый облик и вышла на новый уровень. Я не собиралась есть эту гадость, ни за что. И Тимоти тоже.
