Несколько дней, которые я провел рядом с друзьями-операторами на нашей Учебной студии, стали для меня действительно учебными. Интерес и вкус к изображению, выразительности кино, которая является его сущностью и порой говорит больше, чем могут сказать слова, прививали мне они.
После ВГИКа они сделали много, я часто первым смотрел их работы. А одну из них – «Закат» по Бабелю – мы сделали с Княжинским вместе. Всю свою жизнь, до самого ее конца, он оставался таким же новатором, как и в начале пути…
За некоторое время до того, как в 1957 году мы увидели «Журавлей», три оператора-студента курса Бориса Волчека, три тогдашних друга, Георгий Рерберг, Александр Княжинский, Юрий Ильенко, впоследствии три выдающихся мастера, объединились на одной курсовой работе.
Тогда мы зачитывались «Тремя товарищами» Ремарка. Но наши «три товарища» выбрали другой роман, эпизод из него. «Время жить и время умирать».
Смело сняв со штатива, студенты взяли в руки кинокамеру «Конвас». Близко к идее Урусевского, о которой они еще не знали, как и он не знал об их работе.
К сожалению, трудно подтвердить это мое воспоминание. Как ни искали потом эту студенческую работу, по какой-то причине она не сохранилась, даже «исходники». Но это так было, это не миф.
Известно, что идеи носятся в воздухе. А воздух того времени был особенный.
1957 год. Двенадцать лет, как победой закончилась война. Четыре года, как с советского кино была волею судеб снята «сталинская печать».
И вот уже начинающие вгиковцы, по сути, еще мальчишки, и опытные, сделавшие не одну картину кинематографисты, не сговариваясь, понимают – «про войну» можно и нужно снимать не только со штатива. Пусть свободная камера почувствует себя солдатом на передовой…
Судьбы трех друзей в искусстве сложились по-разному. Первым из них не учебное, а настоящее, студийное кино сделал Юрий Ильенко. До того, как встретиться с Сергеем Параджановым, снял два фильма на Ялтинской студии. «Прощайте, голуби» с режиссером Яковом Сегелем и «Где-то есть сын» с режиссером Артуром Войтецким.
Работая над третьей картиной уже с Сергеем Параджановым, почувствовал, что ему тесно в операторской профессии. Решил стать режиссером.
О своем дебюте договорился на Ялтинской студии, сценарий писать вместе с ним предложил мне. Студия заключила договор. Первый договор в моей жизни.
По тем временам для нашего сценарного факультета это было событие!
Ильенко был неудержимым изобретателем и экспериментатором. Сказка была придумана так, чтобы на экране происходила волшебная игра с цветом.
Явным раздражителем для Юры, уверенного в своем безусловном первенстве во всех кинематографических профессиях, был фильм «Человек идет за солнцем», недавно снятый не так далеко – в Кишиневе, на студии «Молдова-фильм». Этот «один из первых советских фильмов «новой волны», ознаменовавший появление «поэтического кино», снял режиссер Михаил Калик. Оператором был Вадим Дербенев, устроивший на экране подлинный праздник цвета.
Перенести этот вызов Ильенко не мог спокойно. Мы были готовы насытить наш сценарий такими невероятными приемами, образами и превращениями, чтобы ни у кого уже не было сомнений, кто «главный».
Но все вышло не так, как нам хотелось.
