Можно сказать, что Островский в XIX веке своими тремя пьесами о потешном и наивном неудачнике Мишеньке Бальзаминове предвидел театр абсурда, открытый в начале 50-х годов ХХ века во Франции.
Есть, впрочем, и другое мнение: «Что-то в этих пьесах было почти итальянское, почти театр дель-арте… Герои-маски, над которыми можно весело, беззаботно и беззлобно посмеяться»[94].
На самом деле здесь нет противоречия. Абсурд маленькой жизни маленьких людей присутствует и в том театре, и в этом. Но режиссер Воинов, следуя за великим Островским, открывает истинно русский абсурд. Который в любой момент может обернуться трагедией.
И не нужно думать, что комедиям было легче с цензурой. Подозрений было даже побольше. А не эзопов ли это язык? А нет ли фиги в кармане? Есть! Вот она! Да еще какая, в кармане не помещается! Держи! Вырезай!
Заметим, что Ролан Быков, отличившийся в «Бальзаминове» в совершенно балаганной роли военного, сыграет трагическую роль скомороха в «Андрее Рублеве». Еще подробность. В Суздале одновременно снимались и «Женитьба Бальзаминова», и «Андрей Рублев».
Фильм Константина Воинова украшен созвездием лучших актрис и актеров того времени, играющих, как говорится, от души. Среди них звездами первой величины блещут Нонна Мордюкова и Георгий Вицин.
Георгию Вицину, который играл 25-летнего, во время съемок было уже 46. Людмила Шагалова, сыгравшая роль матушки героя, была на шесть лет его моложе. Вицина перед каждой съемкой долго и тщательно гримировали, чтобы он выглядел соответственно возрасту персонажа. Он шутил: «Женитьба забальзамированного».
А сцену с поцелуем героев Нонны Мордюковой и Георгия Вицина сняли только с 29-го дубля. Актриса не понимала, что делает не так, и в каждом новом дубле прижимала замученного актера к забору.
Кроме прочих особенностей и неожиданностей для кино это был год выдающихся актерских достижений – в самых разных жанрах.
Евстигнеев. Смоктуновский. Ульянов. Быков, Вицин…
И Серго Закариадзе… «Это чудо, это праздник нашего искусства», как сказал о нем Григорий Чухрай.
Автор сценария Сулико Жгенти добровольцем ушел на фронт, служил в десантных частях. В одной с ним части, несмотря на годы, воевал грузин, колхозник. Солдатам, вчерашним мальчишкам, старик заменил отца. Жгенти сохранил главному герою его подлинное имя – Георгий Махарашвили.
Грузинский колхозник Георгий Махарашвили едет навестить раненого сына. Не застав сына в госпитале, отец отправляется на его поиски. Так в кино.
А так в реальности… Вспоминал Жгенти… Весной 1942 года у Новороссийска спавших бойцов разбудили звуки грузинской речи: пел Георгий Махарашвили. Взрыхляя штыком землю, он сеял пшеницу. «Весна идет, весна…» – пел старик.
