Незабвенное знаменитое московское место! На углу улицы Горького и Пушкинской площади! Вот уж действительно «место встречи изменить нельзя»!
Конечно, как и в любом другом ресторане, здесь пили и ели. Но главным было не это. После завершения спектаклей и съемок здесь спешили отдохнуть актеры и режиссеры, драматурги и поэты. И, конечно, попадавшие сюда всеми правдами и неправдами зрители.
Здесь режиссеры неожиданно находили будущих главных героинь, здесь завязывались и разрывались романы, становившиеся известными «всей Москве», здесь громко читались новые стихи, здесь кто-то с кем-то сводил счеты, здесь в застольном разговоре могли родиться идеи новых пьес и сценариев.
При встрече знаменитости обязательно расцеловывались, а потом разойдясь по своим столикам негромко злословили по поводу только что поцелованных.
В том вечере, кажется, было что-то особенное, странное. По залу с загадочным лицом ходил Игорь Ицков, будущий лауреат Ленинской премии за соавторство в сценарии киноэпопеи «Великая Отечественная». Тогда, как написано в воспоминаниях Сергея Хрущева, друг его племянницы Юли Хрущевой.
Через несколько столов от нас – с компанией Роман Лазаревич Кармен, режиссер киноэпопеи. Видит Тура, подзывает. О чем-то говорят, стоя. Валя возвращается, садится, молчит. Понимаю, что-то произошло. Что? «Никиту свергли».
Одно из главных событий «киногода». Иннокентий Смоктуновский играет Гамлета в фильме Григория Козинцева под музыку Шостаковича.
Премьера фильма 19 апреля 1964 года. То есть за полгода до свержения Хрущева. Не было ли в этой – семнадцатой! – экранизации «Гамлета» неожиданного намека. Ведь гениальное создание Шекспира, кроме многих явных и тайных смыслов, еще и трагедия о власти.
Конечно, дела в Датском королевстве были совсем не похожи на наши, разве что «неладно» было и там, и там. Да и Хрущев уж совсем не Гамлет. Хотя, в трагедиях Шекспира, среди его шутов, королей и убийц, нашлось бы местечко и такому простонародному круглоголовому самодуру, затесавшемуся в Историю.
Круглую голову изваял для его надгробия на Новодевичьем кладбище оскорбленный им и простивший его Эрнст Неизвестный.
Справка не ошибалась. Прошедшее время – одиннадцать лет Хрущева – действительно были эпохой. А для кино год 1964-й был в некотором роде символический. В одном временном пространстве встретились два поколения.
Наше, послевоенное, рождения конца тридцатых и начала сороковых годов, сформировавшееся, в основном, после ХХ съезда.
И военное, из тех, кто приходил во ВГИК, еще не сняв гимнастерку. Рядом с ними в аудиториях сидели их сверстники, Хуциев, Кулиджанов, Венгеров, Швейцер, по тем или иным причинам войну не прошедшие, но жестоко ей опаленные.
Не случайно Марлен Хуциев в 1970 году снимет один из лучших своих фильмов «Был месяц май». Война окончена. Но еще не совсем остыли печи в пустом концлагере возле немецкого городка.
Петр Тодоровский снимался в фильме в своей военной форме и со своими боевыми наградами. Играл на гитаре и свистел «Вальс цветов». В зале плакали.
Жизненный опыт, мировоззрение позволяет их всех назвать поколением фронтовиков. Нам повезло. «Фронтовики» приняли нас как младших братьев и друзей.
