Совет мой Ильенко был такой: он, безусловно, сумасшедший, но работать с Параджановым необходимо.
5 марта 2010 года на пресс-конференции в Ереване известный кинорежиссер Эмир Кустурица назвал Сергея Параджанова гениальным режиссером, а его фильм «Тени забытых предков» – лучшей картиной в мире, снятой до сих пор.
После знакомства на улице Горького жизнь нас сводила не раз. У нас никогда не было длительности в отношениях, они вспыхивали периодически. Но каждый раз необычайно ярко. В нем вообще горел огонь.
Я был в Киеве, когда он монтировал «Тени забытых предков». Повел на студию, смотреть «вчерную» сложенный материал. И тогда я понял, что имею дело с не просто яркой художественной личностью, но и с человеком, который в кино делает то, что до него никем и никогда не делалось.
Потом мы встретились – на Московском международном кинофестивале в 1965 году. Даже возник разговор о совместной работе. У него всегда было полно идей. Он вдруг захотел поставить «Маленького принца» и предложил мне писать сценарий. К счастью, очень скоро об этом забыл. Я никогда не смог бы для него писать. Ему, собственно, никто и не писал сценарии. Свой мир он создавал сам.
Параджанов всегда вытворял бог знает что. Когда – на пике славы – его хотели сделать руководителем объединения на киностудии им. Довженко, он сказал, что примет предложение, если к его ногам все положат партийные билеты. Для той жизни это было невероятно.
Наконец, его посадили. Под фальшивым предлогом. Рассердил киевские партийные власти. Когда Сережа сидел на зоне, присылал с выходящими на свободу зеками письма своим знакомым. Зек приходил и говорил: «Я от Параджанова». Один такой появился в доме у Киры Муратовой. Произошло это на моих глазах. Я тогда временами жил в Одессе, иногда бывал у Киры.
В апреле 1986 года мы с женой решили поехать в Пицунду в наш Дом творчества – «не в сезон». В апреле не было драки из-за путевок в нашем Союзе, которые в другое время постоянно становились предметом распрей и обид.
Кинематографистов почти не было. Отдыхали, в основном, шахтеры и дагестанские журналисты. И – совершенно неожиданно – Параджанов. Он тогда работал над лермонтовским «Демоном». Его номер был завален эскизами. Каждый день мы к нему заходили, и он показывал все новые наброски.
Его творчество раздваивалось, существовало в том, что реализовывалось, и в том, что так и оставалось фантазиями. И это тоже было творчеством, как и сами его рассказы. Это и было его кино, не снятое на пленку. Ощущения летящего с Тамарой Демона, битва с Ангелом – это все его кино.
Шахтеры с женами осаждали его с просьбами об автографе. Даже у него, не сомневавшегося в своем величии, такая популярность среди шахтеров вызывала некоторое недоумение. Вскоре все выяснилось. Оказывается, его принимали за знаменитого Будулая из сериала «Цыган». Узнав об этом, Сережа не перестал ставить свою подпись на открытках с портретом актера Волонтира.
В последний раз встретились в 1988 году в Москве на премьере его фильма «Ашик-Кериб» в Доме кино. Конечно же, он не мог обойтись без своих «параджановских» эффектов. На лестнице поставил мальчиков-кинтошек в черкесках, у каждого был рог с вином и поднос с фруктами…
Но до этого было еще далеко, пока еще был 1964 год…
И снова мы встречаемся с уже знакомым нам заместителем заведующего отделом культуры ЦК КПСС Георгием Ивановичем Куницыным. Ведь именно благодаря его поддержке фильм «Перед судом истории», возможно, один из самых парадоксальных фильмов в истории нашего кино, был запущен в производство на киностудии «Ленфильм».
