1941-й – «Мечта», режиссер Михаил Ромм. 1942-й – «Машенька», режиссер Юлий Райзман, 1943-й – «Два бойца», режиссер Леонид Луков.
Впоследствии, когда картины по его сценариям были более удачные, значительные, и менее, он с каждым режиссером упорно утверждал свой стиль. Писал кино, в котором обычные люди вели себя по-чеховски естественно и откровенно.
Еще три имени. Три сценариста, по моему мнению, выразившие в своем творчестве дух того времени, о котором мы сейчас говорим, не в меньшей степени, чем режиссеры. Да и повлиявшие на кино этого времени не меньше.
Двое – из Мастерской Габриловича.
Третье славное имя – Геннадий Шпаликов. Не из мастерской Габриловича, ни званий, ни лауреатских медалей. Единственная награда, и не как сценаристу, а режиссеру, – главный приз «Золотой щит» на Первом кинофестивале авторского кино в Бергамо за фильм «Долгая счастливая жизнь».
Объективистская сущность кинодраматургии всегда находится в разладе с вечным субъективным стремлением художника выразить свою личность, свое я. Все имеют естественное право на самовыражение – прозаики и поэты, даже театральные драматурги. И только мы, сценаристы, должны растворять свое «я» в режиссуре, которая далеко не всегда отвечает нашим желаниям.
Я уже писал здесь, что ведущей темой Рязанцевой всегда была – женщина, женская душа. И она то ли подсмотрела где-то в жизни, то ли интуитивно почувствовала новый тип «советской девушки», которому суждено было утвердиться в нашей реальности. Так возникла Зинка Бегункова из картины «Чужие письма».
До сих пор в фильмах и сериалах я встречаю женские образы с чертами этой Зинки. Авторы этих произведений, скорее всего, даже и не понимают, чем они обязаны давнему открытию Рязанцевой.
Когда она сочиняла сценарии, как будто вообще не задумывалась об особенностях и потребностях кино. Но вот удивительно, что-то необычайно важное именно для этого искусства, как будто поднималось из глубины ее литературы на поверхность, и в руках Киры Муратовой или Ильи Авербаха оказывалось настоящим кинематографом.
