В 1963 году он решил поменять документальное кино на игровое, пришел на «Ленфильм». В будущем станет известен картинами «Соломенная шляпка», «Небесные ласточки», «Мэри Поппинс, до свидания». Но начинал вторым режиссером на картине Эрмлера «Перед судом истории», где автором сценария был Вайншток.
Так и возникла связь, приведшая к нашей с ним встрече на «Миссии в Кабуле».
Тогда не было принято снимать фильмы о фильмах. Если бы это произошло, такой фильм мог быть тоже остросюжетным.
Началось с моего легкомысленного поступка.
Напомню, сценарий закономерно приводил «представителей западных держав» к заговору против главы Афганистана Амануллы-хана. Покушение на него, удачно сорванное героической советской разведкой, а именно разведчицей Мариной, «под прикрытием», должно было произойти во время какого-то многолюдного события.
Какого? Я никак не мог придумать. Пока в старой книжке об Афганистане и Индии не увидел старую фотографию. На ней была охота на слонах. Вернее, со слонов – на тигров. То, что надо, решил я и недрогнувшей рукой написал эпизод. Он удачно вошел в сценарий, был утвержден, «осмечен». Группа готовилась к долгой экспедиции в Афганистан, где и собирались это снять.
И тут сюжет «фильма о фильме» совершает поворот. Выясняется, что фотография, которая вдохновила меня, сделана в Индии. А в Афганистане, как говорится, отродясь не было слонов. Верблюдов сколько угодно, а слонов нет.
Вайншток был беспартийный, но для него, как и для большевиков, преград не существовало. Индия? Значит, поедем в Индию. Он к большому удовольствию творческой группы пробивает экспедицию в Индию.
И тогда новый неожиданный поворот сюжета. Жена Квинихидзе, солистка Ленинградского театра оперы и балета, заслуженная артистка РСФСР Наталья Макарова, во время гастролей в Лондоне навсегда остается на Западе.
Даже Вайншток со всеми его связями и энергией не смог отменить запрет для Квинихидзе на выезд за рубеж. Эпизод все же сняли – в Индии. В качестве режиссера неожиданно для себя выступил Олег Петрович Жаков.
Ни в Афганистане, ни в Индии я не был. Допущен был лишь в Таджикистан. Я особенно не сокрушался по этому поводу. Мне было интересно в первой в моей жизни большой экспедиции, где я мог не только наблюдать «изнанку» кино, но и принимать в работе участие рядом с режиссером.
Однако самый главный поворот ожидал нас с ним, когда начался монтаж и мы сделали первую «сборку». Кино стало распадаться на глазах, рушиться.
Сценарий был написан красивыми словами, что подкупило режиссера. Каждый эпизод снабжен каким-то эффектным изобретением. Но кино не получалось. Не было ритма, нужных связей. А ведь это «приключенческое» кино.
Мы в отчаянии сидели за монтажным столом. Принялись переставлять эпизоды, сокращать, резать. По живому! Ну, как отказаться от этого эпизода, если во время съемок погибли местные летчики? А в этом эпизоде Олег Видов в роли дипкурьера – без дублера – выпрыгивает из по-настоящему горевшего самолета…
Все же переставляли и резали. И все равно этого было недостаточно, чтобы восстановить разрушенное. Пришлось достать вечную палочку-выручалочку…
Закадровый текст! У нас он был не совсем обычный. Кажется, впервые в нашем кино. Официальные документы, переписка дипломатов, инструкции «центра». Замечательный голос Ефима Копеляна стал образом фильма.
Через три года похожий прием и тот же голос Копеляна помогут картине Татьяны Лиозновой «Семнадцать мгновений весны» по сценарию Юлиана Семенова, с которым мы тогда были в хороших приятельских отношениях.
Картина спаслась. А для меня первый блин вышел комом. Но урок был полезный. Навсегда запомнил и передаю теперь ученикам – нельзя спекулировать «литературой» в сценарии. Квалификацию «кинодраматург» надо зарабатывать за монтажом. Уже в следующей моей картине я был немного опытней.
Уважаемые читатели! У меня для вас, как любят говорить персонажи сериалов, две новости, хорошая и плохая.
Начнем с плохой…
Обозначить – условно – можно периоды и в самом периоде. Если в первые годы еще сохранялась инерция прежнего экономического роста, то уже семидесятые годы, время «колбасных поездов» считается пиком застоя.
