Первым делом поместим «Нечто» в исторический и географический контекст. Еще совсем недавно Антарктида (от греч. «антарктикос» — «противоположный северу», каким является южный континент в окружении океанов), где температуры опускаются до -80 °C, средняя высота на уровнем моря 2300 м и вечные льды, была terra incognita, какой отчасти остается и по сей день. Самолет впервые пролетел над Белым континентом в 1928 году (за десять лет до публикации повести), а посуху его впервые пересекли только в 1950-е. В дальнейшем эта враждебная территория была изучена подробнее (в фильме Карпентера на стене американской станции висит карта Трансантарктических гор), тем не менее недра континента, на 98 % накрытого льдом толщиной 1–4 км, остаются в значительной степени неизведанными. Этот ледяной щит (inladis по-датски) представляет собой неисчерпаемый архив климата, упорно скрывающий свои тайны. Короче говоря, Антарктида представляет собой настоящее Эльдорадо для писателей и кинематографистов: что может быть лучше реально существующих, но плохо изученных территорий, чтобы стимулировать воображение? В «Нечто» льды стали для Джона Карпентера тем же, чем были океанские глубины для Джеймса Кэмерона в «Бездне» (1989): недоступной сферой, где позволительно разгуляться и научному исследованию, и фантазии.
Ученые приносят на станцию образец «нечто», даже не подозревая, что натворили. В разных фильмах эти ученые ведут себя по-разному: у Карпентера они форменные раззявы (сильно напоминающие своим ребячеством команду из «Прометея» Ридли Скотта), зато в ремейке они уже гораздо серьезнее: там героиня — выдающийся палеонтолог Кейт Ллойд из Колумбийского университета. Тем не менее и ее компетентность под сомнением: в первой сцене фильма она изучает свежую тушу пещерного медведя, хотя останки Ursus spelaeus находят только в слоях верхнего плейстоцена (126 000-11 700 лет назад) в Европе.
Теперь займемся собственно «нечто». Каждый отряд приносит что-то «свое»: у Карпентера это обугленный труп на промежуточной паразитической стадии (гуманоидного вида), в ремейке — вросший в лед инопланетянин. Чудовище метаморфно, то есть способно изменять форму. Это классическая способность паразита, вернее, в данном случае паразитоида, так как его хозяин в конце цикла умирает. Паразиты могут проходить разные стадии развития и менять хозяев — а значит, менять форму, что и происходит с нашим «нечто». В реальности паразиты могут пребывать в «спячке» или в режиме выживания на промежуточных стадиях, а на активных стадиях жить за счет хозяина. Но убивают они не всегда: паразитоиды являются «паразитами» только на одной — в классическом случае личиночной — стадии своего цикла. Взрослая особь откладывает яйца в хозяине или на нем в зависимости от типа паразитизма — эндо- или экто-. После вылупления личинка развивается, питаясь хозяином, но сохраняя до самого конца жизненно важные части его организма. Далее она сама превращается в свободный взрослый организм, а хозяин погибает.
Отметим, что раз «нечто» просыпается после долгого сна во льду (в ремейке), то речь идет, вероятно, об экстремофильном виде, способном впадать в состояние криптобиоза (временного прекращения метаболизма) при неблагоприятных условиях среды[91]. Раз «нечто» боится огня (в обоих фильмах оно часто горит, огнетушитель — явно оружие-фетиш их режиссеров, а огонь — высшее средство очищения), то это форма жизни на основе углерода, как все жизненные формы на Земле. Наконец, для размножения монстр буквально поглощает хозяина и воспроизводит его, становясь неотличимым и подбирая в группе новую жертву. Инопланетянин демонстрирует высокий интеллект, циклы его неполового воспроизводства инвазивны и быстры; в таких условиях окружающим трудно остаться в живых! Пытаясь понять происходящее, ученые препарируют обугленные трупы своих инфицированных коллег, обнаруживая раздвоившуюся при дупликации почку. В обоих фильмах (с использованием специальных эффектов, присущих соответствующим эпохам) зрителю предъявлено крупное существо с несколькими конечностями и клешнями (как у членистоногих), с гибкими хватательными щупальцами с присосками (как у головоногих), с несколькими не то собачьими, не то кошачьими головами (вспоминаются плотоядные хищники вроде саблезубых тигров). Некоторые части инфицированного организма могут отделяться (так вышло с головой бедного геолога Горриса в версии Карпентера) и становиться самостоятельными организмами-паразитами: тогда у них отрастают лапы членистоногого и щупальца моллюска. Это жуткое «нечто» заслуживает своего названия, потому что совершенно не поддается классификациям по критериям земной биологии…
