– Вы изъясняетесь понятно, герр Коди, просто я не в силах ваши слова осознать. В моём понимании, красоты местности (как, собственно, любые красоты) либо вызывают восхищение, либо нет. Без всяких скидок на родину.
– Что ж, – облокотившись на подлокотник сиденья, Коди подпёр голову рукой, – прокатившись по Каллиопе, вы поймёте, что я имел ввиду.
– Возможно, – уклончиво ответил, повернувшись к стеклу, – возможно.
Вид за окном изменился. Теперь вместо лавандовых полей лежала россыпь гигантских, покрытых мхом, валунов – мы подъезжали к смотровой возвышенности. Когда колесница приблизилась к подножию, стало очевидной порядочная высота холма —порядка ста пятидесяти метров. Дорога, спирально опоясывающая холм, показалась мне чрезмерно узкой, и я уже начал внутренне готовиться к восхождению. Неожиданно наша колесница, объехав подножие сзади, на полном ходу въехала на эту тропу, и через пару животрепещущих оборотов вся наша экскурсионная группа оказалась на самой вершине смотровой.
– Жаль, что мы не взбирались пешком, – посетовал Коди, когда мы выбрались из колесницы. – Хорошая прогулка бы получилась.
– И не такая опасная, – добавил я, оглядываясь на уходящую вниз тропку.
– Подъём вполне безопасен, если нас таким образом привезли, – отмахнулся от моих замечаний Коди, воодушевлённый новым местом.
Его беспечность внезапно вызвала во мне раздражение. И не только беспечность Коди, а также всех пассажиров колесницы, спокойно прошедших далее, даже не высказавших опасений за свою жизнь. Неужели они так доверяют отелю, что и в упор не замечают реальной угрозы? Как, к примеру, сейчас – не сопоставят ширину колёс и тропы?
– Извините моё вмешательство, однако ваша полемика сейчас разразится по полной.
Откуда ни возьмись к нам подошёл тот самый паренёк, споривший утром с Абелем Тотом.
– Вы! – шерсть Коди на шее вздыбилась, будто он увидел сгустившийся эфир. – Вы тоже ехали на колеснице?
– Нет, шёл пешком, – фыркнул юноша, – да, разумеется, с вами на колеснице. Просто вы меня в упор не заметили.
– Что ж, – Коди смущённо пригладил взъерошенную шерсть, – странно, что мы вас не увидели. Как ваше имя?
– Мико Бордерович. И попрошу на «ты».
Холодно глянув на его скрещенные перед грудью руки, пришло понимание того, как возник такой неприятный казус с герр Тотом. Сама манера Мико говорить содержала вызов. Зачинщиком спора был именно он.
– Очень приятно, – расплылся в улыбке Коди, всем своим видом источая добродушие. Я, напротив, ограничился лишь кивком. И чего он с ним так раскланивается?
– Уважаемые экскурсанты, прошу вас подойти ближе и с высоты полюбоваться на достопримечательности гранд-отеля «Империал». Террикон, на котором мы с вами находимся, имеет название «Муран», что по старо-имперски…
Водитель, он же, как оказалось, наш экскурсовод, собрал всех в округе себя. К перилам вместе с Бордеровичем подошли и мы. Слова экскурсовода пролетали мимо, перед глазами всплыло печальное лицо Абель Тота. Меня подмывало высказать этому юноше, что каков бы ни был характер спора, никогда нельзя переходить на оскорбления. Но неожиданно Мико первым завёл разговор.
– Вы оба решили ввязаться в спор с намерением его разрешить без капли понимания, по силам ли вам это.
– Вообще-то, решить спор и предотвратить его последствия – абсолютно разные понятия, – ледяным тоном перебил я. – Мы хотели не допустить плачевных последствий, а до вашего разногласия нам и дела нет.
– Что ж, тогда я зря ехал с вами, – Мико облокотился на перила, всматриваясь в даль, – хоть видами полюбуюсь.
– Ты поехал сюда из-за нас? – шерсть на загривке Коди вновь смешно затопорщилась. – Но как?
– Вы же не мыслями обменивались с консервисом, – вновь фыркнул Мико, – подслушал.
– И о чём ты хотел с нами поговорить? – я сделал тон теплее. – О споре?
– Да.
Мико неожиданно замялся, видимо подбирая слова. Навострив уши, мы с Коди терпеливо ждали.
– Вы уже бывали в Арте раньше?
Мы с Коди отрицательно покачали головами.
– И даже в «Империале» в первый раз?
– Да, даже в «Империале», – ответил за нас Коди.
– Что ж, я бывал со своей семьёй в Арте не счесть сколько. Условия здесь куда более благоприятные – один Ихтис чего стоит.
Мико горько усмехнулся. Отчётливо раздался то ли запах раскаяния, то ли сожаления. Мы с Коди напряглись.
– Неудивительно, что родители захотели переехать. Мой отец – не последний нус в северном округе, был фабрикантом, руководил заводом по изготовлению тканей. У моей семьи были возможности к переезду, и они… подали заявку. Нас пригласили в «Империал» для подписания договора, вроде бы всё одобрили, только с одним «но». Им надо было посетить какую-то экскурсию. Я помню это прекрасно, несмотря на давность событий – десять лет назад, мне тогда было шесть. Я помню, как служитель консервиса говорил им об экскурсии, о том, что она исключительно для взрослых нус. Помню растерянность родителей и нежелание меня оставлять. Однако они все равно поехали и не вернулись. Как мне вразумили позднее, они переехали вдвоём, оставив меня и фабрику папиному компаньону – Абель Тоту, с кем, собственно, вы уже познакомились.