– Вообще-то, я на полном серьёзе, – Мико вновь освободил глаза от чёлки. – Я ко всему подхожу серьёзно, хотя ко многому и не стоило бы.
Вспомнилась поданная юношей заявка. Здесь Бордерович впрямь был настроен решительно. Нужно ли вмешиваться в его решения, будь то даже по просьбе его дяди? Или снова положиться на чутьё? От мыслей отвлёк служитель консервиса. Заказав по блюду, мы через непродолжительное время приступили к завтраку, не прерывая начатой беседы. Разговоры перетекли от домашних питомцев и профессиональных навыков к погодным расписаниям в разных частях Каллиопы. Коди с Мико так и не покинули нас, и целых два часа три поколения общались непринужденно и приятно. Время пролетело незаметно. Ближе к началу предстоящей экскурсии, мы разошлись по комнатам, чтобы привести себя в порядок. Я, памятуя о предупреждении герр Тота и Мико насчёт возможной прохлады на открытой воде, надел поверх рубашки дорожный пиджак, в котором, собственно, прилетел в Арту. Проверив карманы, натолкнулся на маску, оставленную девочкой в дирижабле. Поддавшись порыву сентиментальности, оставил её там же (в кармане у сердца) и, приложив руку к груди, послушал, как шуршит бумага под тканью. От ладони тут же разлилось непонятно откуда взявшееся тепло, заставив резко отдёрнуть руку.
«Что же это?»
Поспешным движением сняв пиджак, полностью осмотрел потайной карман, повертел в пальцах маску. Ничего. Успокоившись, прислушался к ощущениям. Тёплое покалывание в ладони не было дискомфортным, а даже, наоборот, приятным. Что бы это ни было, ничего плохого оно не несло, и, положив маску обратно, я снова надел пиджак. Приятное тепло ощутимо разлилось от кармана к сердцу, что, без сомнения, прояснило – маска играла роль резонатора.
– Вот же проделки эфира! – в голос воскликнул я, стараясь переварить неизвестную мне техническую мысль. – Из какой же бумаги она сделана?
Часы отстукивали полдень. Надо было поторапливаться. Закрыл шкаф и сложил кошелёк с документами в портмоне. Перед выходом из номера я снова коснулся пальцами тёплого резонатора – маски. Что ж, придётся и эту загадку отложить на потом.
– Как хорошо, вы пришли! Я уже был готов идти за вами, – искренняя радость Коди при виде меня (несмотря на то, что мы разошлись не более двадцати минут назад) заставила всколыхнуть нехорошие мысли о чрезмерной опеке герр Риджем ближнего. Но, скорее всего, я просто к такому не привык.
– Всё равно дирижабль без герр Добермана и без кого-либо ещё не улетит, – успокоил Мико, поправляя ремень на плече от внушительного размера сумки-тоут.
– Однако лучше не опаздывать, – обеспокоено бросил Коди, первым сбежав по лестнице. Обернувшись и увидев, что мы не торопимся, он в нетерпении посмотрел на часы.
– Господа, вы идёте?
– У нас достаточно времени, – усмирил пыл торопыги Мико, неспешно преодолевая ступеньку за ступенькой, – не стоит бежать, Коди.
– А где герр Абель? Мы разве не будем его ждать?
– Вы разве не чуете? – лукаво улыбнулся Мико. – Он раньше нас с вами прошёл здесь и, вероятно, уже у площадки дирижабля.
– Чувствуется пергаментный запах, да, – принюхавшись, закивал я. – Но почему он вышел так рано?
– У него больные ноги, – нехотя ответил Мико уже без улыбки. – Быстро ходить не может.
– Понятно.
Припомнился утренний ответ герр Тота насчёт прогулки. Вот почему в нём чувствовалась грусть.
– Чего это ты набрал там такого? Зачем тебе такой груз?
Коди, недовольный нашей неторопливостью, сердито покосился на увесистую сумку Мико.
– Это балласт для сброса с аэростата.
– Если бы не аромат твоей шутки, то я бы поверил, – улыбнулся Коди, переставая сердиться. – От тебя всего можно ожидать.
– Вот это верно! – вдруг оживился юноша. – От дальних экскурсий тоже можно ждать чего угодно, поэтому лучше быть готовым ко всему.
– Тебе сколько лет? Откуда такая запасливость? – рассмеялся Коди.
– Это тебя герр Тот надоумил? – с улыбкой поинтересовался я.
– Нет, – покачал головой Мико, в который раз поправляя ремень на плече, – это я сам.
Дорога до аэростатной площадки была недолгой, намного ближе, чем путь до павильона колесниц. Эта внутренняя площадка взлёта была в разы меньше той, главной, на которую нас привезли, да и дирижаблей на ней оказалось всего три. Размерами они были крохотные – сидячих мест не больше, чем в экскурсионной колеснице, потому, помимо нашей компании, пассажиров было всего двое, тоже чистых кинокефалов – молодая фрау с короткой серой шерстью и полустоячими ушками, да господин средних лет с примечательной перцовой бородой остевых волос. Над тем, что на экскурсию собрались одни кинокефалы, не преминул подшутить Мико, мол: «каллиопские кинокефалы делают высадку к артскому столпу».