– А это не опасно? – уточнил из противоположной стороны палубы кинокефал-семьянин. – У моей жены неподходящая обувь для разного рода прогулок.
– Безусловно, безопасная. Мы постоим на платформе столпа – редкая возможность для любого нус.
– Прошу простить, – Абель Тот подозвал к себе одного из служителей консервиса, – будьте добры бокальчик виски.
– И мне также, будьте любезны, – попросил Коди, растирая никак не приглаживающуюся шерсть, – двойной.
Нервно усмехнувшись, я тоже разгладил вставшую дыбом шерсть на висках. Поняв, что я на взгляд её не отвечу, Эмма Ван отошла, переместившись к носу теплохода.
Калейдоскоп закрутился быстрее. Высадки на столп раньше не было. Не было этой проводницы. Запись на столп осуществилась заблаговременно и ждала набора группы, а не как все остальные экскурсии. Неужели это…
– Мико, когда вы раньше записывались к столпу, то тоже ждали несколько дней, пока наберётся группа?
– Что? Конечно нет! Все экскурсии осуществляются без набора нус. Это разве не вы с Коди решили поехать именно сегодня?
– Вот же…
Ругательство застыло на губах. Одновременно с учащением сердца пришло ледяное спокойствие. Сейчас как никогда требовалось мыслить здраво.
– Нам ни в коем случае нельзя ступать на площадку столпа.
– Почему?
Абель Тот непонимающе наморщил нос.
– Потому, что мы находимся на той самой экскурсии, с которой не вернулись родители Мико.
Всплеск прорезанных волн, ветер и гробовое молчание. В глазах Абеля, Коди и Мико единодушно застыл ужас прозрения: «Как мы не поняли это раньше?» Раздался тяжёлый стук – это бокал герр Тота выпал из рук, покатившись по палубе.
– Господа, что-то случилось?
Взволнованный кинокефал-семьянин поднялся с кресла и направился к нам. Единым порывом подскочили и мы все втроём. Гигантская тень загородила небо, скрыв свет Ихтиса.
– Дамы и господа, мы прибыли к столпу.
Эмма Ван обвела рукой величественное сооружение – гигантский цилиндр, диаметр которого позволил бы вместить в себя порядка двух Штрумфов, если не больше.
Служители консервиса, пришвартовав судно, с помощью кнопки вызова установили трап между небольшой платформой и теплоходом. Все эти действия они проделали буквально за считанные секунды. Оперативно, даже чересчур.
– Прошу пройти на столп.
– Нет, – я вышел вперёд, встав напротив женщины. – Мы хотим остаться.
Снова тишина. Короткий вздох.
– Хорошо.
В её голосе не чувствовалось угрозы, несмотря на то, что чутьё пронзало тонкими иголочками. Эфир предупреждал.
– Вы можете остаться, если пожелаете, но разве вы действительно этого хотите?
– Да. Действительно хотим.
Моё чутьё подсказывало, умаляло, вопило не смотреть на неё, но сил не было больше отводить взгляд, словно я был в чём-то повинен. Золотая радужка глаз Эммы Ван будто светило само излучало свет. В чёрном зрачке отсутствовало отражение, это было не зеркало – пропасть. Тело слушалось плохо, лишь еле ворочая языком, смог задать вопрос:
– Кто ты?
Снежно-белое лицо озарила усмешка или мне показалось? Я не мог оторваться от ее глаз.
– Поразительно, с какой настойчивостью ты попадаешь в мои ловушки. Хочешь помимо памяти потерять ещё и свой облик?
Усмешка стала очевидной. Она играла со мной, словно с маленьким сином! Что за вид гипноза она использует? Почему тело не слушается, в отличие от бешено проносящихся мыслей?!
– Тебя здесь тоже зовут Хэймо?
Её лицо приблизилось почти вплотную. Запах фиалок стал невыносим, превратившись в вонь.
– Забавно, как судьбы переплетаются друг с другом, стараясь соединиться в единую картину. Вот и вы все снова встретились, правда, совсем ненадолго.
Пропасть с золотым ореолом стала удаляться.
– Что ж, до новых встреч, Хэймо.
В один миг и пропасть превратилась в темноту! Я оказался в каменном мешке, стремительно мчащимся куда-то вниз, наподобие лифта. В висках саднило, к горлу подкатывал ком. Я знал, откуда-то знал эти глаза!
Обрывок воспоминания лучом прорезал память, как только я прислонился затылком к холодной стене. Эта женщина была архитектором.
На берегу реки стояла просторная беседка, чей куполообразный свод подпирали семь внушительных белокаменных колонн. Беседка представляла собой классическую ротонду. В центре ротонды стоял круглый стол, за которым сидел человек. Облокотившись на стол, он положил на сцепленные руки свою кинокефалью голову, явно кого-то дожидаясь. Наконец ступеньки беседки заскрипели, выведя человека из задумчивого ожидания.
– Я уже начал думать, что ты сегодня не придёшь.
– Время здесь не имеет столь непреложного значения.
– Это единственное, что никак не укладывается в голове.
– Кронос постарался, – развёл руками вошедший, усаживаясь напротив собеседника. – Неужели чувство времени и вправду твой единственный осадок, оставшийся от прожитых жизней?
– Да. Пережитое меня не гнетёт.
– Признаться, для первого раза это похвально.
– А ты? Сколько раз ты спускался в нижний слой?
– Два раза.
– Но зачем?
– Я спускался за тобой.
– Как?!