Закончив, Дорианна поставила на стол передо мной тарелку дымящегося супа. Сама она, сев напротив, щёлкнула кнопкой в виске, освободив тем самым нижнюю часть лица от шлема. Её аккуратный подбородок отсвечивал красивым серебристым отливом коротких шерстинок, а рот, вопреки кинокефальим чертам, оказался не выпирающим и совсем небольшим. Носа уже видно не было.
Съев пару ложек, она вопросительно посмотрела на меня.
– Почему ты не ешь?
– Не могу, – честно признался. – Только после твоих ответов.
– Хорошо.
Дорианна отставила тарелку в сторону.
– Это произошло семь лет назад. Семь лет назад я очнулась одна, посреди леса, в этом самом лётном костюме и шлеме, а из вещей у меня было только это.
Она вынула из нагрудного кармана точно такую же бумажную маску и дала мне её в руки. Достав свой клочок бумаги, я сложил его обратно в маску и сравнил их. Они были идентичными. Развернув клочок маски Дорианны, прочёл на ней совершенно другое слово с полустёртыми буквами:». с..нде.».
– Я не знаю, что это значит, – покачала она головой. – В моей памяти были лишь чётко сформулированы мысли: первое – моё имя, второе – что ни в коем случае нельзя снимать шлем и третье – я должна во чтобы то ни стало найти кинокефала с таким же резонатором.
– И всё? – уши непроизвольно вздрогнули. – Ты больше ничего не помнила?
– Нет.
В голосе Дорианны чувствовалось спокойствие.
– И ты всё это время искала меня?
– Да. Через пару лет мне посчастливилось столкнуться с жителями Дийя, и я начала помогать им. Через Дий проходит значительный поток кинокефалов, и мне показалось это лучшим вариантом, чем скитаться в поисках по свету.
– Постой, твоя маска. Ты сказала, что нашла нас с помощью неё, это как?
– Когда сработал твой резонатор, то сработал и мой. Они связаны – сделаны из одной материи.
– Что это за материал? – перебил я.
– Не знаю, – Дорианна пожала плечами и продолжила:
– После, оценив расстояние, я незамедлительно полетела на помощь. Вы очень удачно остановили лифт, собственно, иначе и быть не могло. Я была уверена, что найду тебя.
Дорианна, облокотившись о подлокотник, как-то вся заметно расслабилась. Может, она думала, что я внесу ясность в её прошлое? Каким-то образом помогу ей всё вспомнить? Все эти годы не знать, кто ты и зачем ты здесь – невыносимо!
– Дорианна, если ты думала, что я смогу помочь тебе, то, к сожалению…
– Разумеется, нет, – резко отрезала она. – Я искала тебя не для того, чтобы копаться в прошлом, а чтобы двигаться вперёд!
– В каком смысле?
– Знаешь, узнав от старост Дийя о «Пяте пса», об Эмме Ван, я возненавидела уклад этого мира всем сердцем, однако кто, если не сами нус идут на заклание, приезжая в отели и записываясь на экскурсии?
– Меня посещала подобная мысль, – признался я, – однако, если бы они знали, если бы я знал, чем это может кончиться, то никогда б никто на это не пошёл.
– Бонифац, – страдальчески склонила голову Дорианна, – никто не будет раскладывать тебе события по основам. Ты должен видеть сам, насколько справедливо ограничивать нус в передвижении и предоставлять для путешествий специально отведённые места.
– Предлагаешь бунтовать против существующих предписаний? – горько усмехнулся. – Выезжать в запретные по статусу места на свой страх и риск?
– Нет! – Дорианна постучала пальцем по металлическому панцирю. – Предлагаю поразмышлять.
Не выдержав, спросил напрямик:
– Дорианна, ты вступила в Дий, чтобы найти меня, а найдя, что ты предлагаешь, если не борьбу против «Пяты пса»?
Дорианна надолго замолчала. Не торопя, упорно дожидался её ответа.
– Когда я очнулась, то поняла своё преимущество перед новорождёнными. Во мне уже были заложены основы о светлом и тёмном, что избавляло от обязанности познавать. Стало ясным, что принимать этот мир таким, какой он есть – не обязательно, и это в разы облегчает жизнь. Нет чувства причастности. Нам не обязательно быть частью корабля, который тонет, и мы также не обязаны бороться с «Пятой пса». Мы можем в пределах сил помочь жителям Дийя и уйти.
Предложение Дорианны повергло в недоумение и ужас одновременно. Казалось, в этой девушке горел огонь справедливости и стремление защищать ближнего. Неужели она предлагает отступить?
– Дорианна, слишком много свалилось за последний день. Ещё вчера я безупречно знал расписание погоды на декаду, а сегодня не уверен ни в чём. Твои рассказы не пролили свет на то, кто ты такая, а запутали ещё больше. Мне надо отдохнуть и, как ты предлагаешь, поразмыслить. Благодарю за суп.
Поднявшись, я двинулся к выходу, по дороге надевая кафтан. У выхода обернулся.
– Мы встретимся завтра, хорошо?
– Да. Постой…
– Да?
– Как твоё полное имя?
– Бонифац Хэймо Доберман.
Я вышел прямо в объятия к ледяному ветру. К такому же холодному, как и мой поспешный уход. Что ж, внутри ощущалась усталость и потерянность, что сделало меня каменным, бесчувственным. Чуял, что она не врала, но продолжать разговор дальше не мог. Я даже не поднял разговора о незнакомце…