— Ох, подруга, не нарывайся! Ты решила носом поводить, а он тебе спецкупальником по этому задранному носу хрясь!
Повисла гнетущая тишина, которую нарушила Лора:
— Да ладно, Женька, успокойся, чего нам делить-то теперь! Ничего он больше не скажет, не наврет, не подарит. В жизни всегда есть место подвигу — вот кого-то на подвиги и потянуло. Парень, презирающий удобства, умирает на сырой земле: а наш умер в кино! Показал пример другим: небось в будущем все у плоских экранов концы будут отдавать, чтоб не так нелепо было! Он говорил однажды про то, какую опасность представляют южные оползни. Можно уснуть на берегу, а проснуться в море. Вот и уснул… на берегу… А где проснулся, в каком море?! Думал, вино пьет, а оказалось — чистый яд. Кто-то подсуропил. Хорошо, что я из его бутылки не стала глотать! Золотых гор я от курортного романа не требовала, но уж реки, полные винца, обеспечь! Адик тряпки поначалу обещал, а потом скис. Тебе вон подарил курточку фирменную пять лет назад — пацанке совсем. И не только курточку — знаю, знаю, не отбрехивайся! А Юсуф небось еще не слыхал, что парня отравили. Черкес — вот это мечта, а не мужчина! Жаль, раньше не познакомились… Хотя, может, и у него тоже только павлиньи перья: один наколки демонстрирует, другой солнышко на турнике крутит — видала небось? Художник-то ваш с сестрицей на двоих, милый мальчик.
— Ты выпила, что ли?
— Ну, и выпила. Могу я помянуть Адика, отправленного в ад? Ты, понятное дело, при исполнении. А мне что мешает? Завтра уезжаю, не смогу со всеми вместе помянуть. Ты-то пойдешь на похороны? Молчишь… Ну а скажи ты мне, Жека, одно: чего ты в этом кинотеатре потеряла? Для тебя ли эта работа? Кассир — работа для инвалидов. Вот сестре твоей тут самое место, и баба Шура, когда кинозал помоет, присмотрит за внучкой, да и Раиса под боком, контролер, проследит, ежели что, за ее самочувствием, а как что не так — и домой позвонит, сообщит бабусе. А ты-то зачем тут? Расселась, точно паук, все места в зале перед тобой как на ладони: того туда посадишь, этого сюда…
— На что ты намекаешь?!
— Говорю: уехать бы тебе отсюда.
— Я и так скоро уеду! Меня Стерх на БАМ зовет с собой — будет там портреты знатных строителей рисовать.
— Вижу сквозь время, проницаю будущее, — заговорила дурашливо Лора. — Член Союза художников Сергей Стерхов с супругой Евгенией справляют новоселье в столичной квартире, под крышей высотного дома с видом на Кремль, а кроме положенной по норме жилплощади, еще под мастерскую им выделили восемьдесят квадратных метров! Это уж не подвал, где пахнет лекарствами, а из окна видны только клумба да ноги соседей! Вот они — жизнь и судьба, карьера и семья! Так, что ли, подруга? Да только фигу с маслом ты получишь, поняла?!
Дверь бахнула так, что штукатурка посыпалась, но Лора в фойе не появилась — видимо, отправилась дальше по коридору, в помещения для работников кинотеатра. К Стерху?! Марат сгреб медяки, отшатнулся подальше от окошка, а после поднялся в полный рост и, независимой походкой подойдя к кассе, попросил два билета на семнадцать часов: девятый ряд, пятое и шестое места.
Жека, даже не взглянув на посетителя — солнцезащитные очки по-прежнему скрывали пол-лица, эк ведь, стыд-то ее разобрал, до сих пор не отпускает! — достала билетную книжечку из выдвижного ящика стола и, приложив железную линейку, оторвала пару синюшного цвета билетов, а получив мятый рубль, положила на жестяное блюдце двадцать копеек сдачи — и отвернулась. Кажется, квартирантка довела ее до слёз.
На билетах стоял оттиск штампа «8 авг. 1975 г.» — таким образом Марат получил на руки документальное подтверждение того, что провалялся на чердаке сутки, точно животное, впадающее в спячку при неблагоприятных сезонных условиях.
