Внимательно оглядев заполненный на треть, в основном по центру, зал, Марат увидел Глухого в последнем ряду, на том же тридцать втором месте. Тот загодя приготовился к просмотру, включив вилку слухового устройства в розетку; сегодня садовник был один. На стене, высоко над последним рядом, в трех квадратных амбразурах, откуда готов был вырваться несущий зрелище луч кинопроектора, Марат попытался высмотреть вечерние глаза наблюдателя-киномеханика, но, как и следовало ожидать, ничего не увидел. Селёдку он не нашел среди зрителей, так же как и Краба. Выискивая знакомые лица, он приметил шофера хлебовозки Пашу, которая нарядилась в тесное в груди темное платье с белым воротничком. Она сидела наискось от Глухого, в предпоследнем ряду, тоже одна, вокруг нее скопилась пустота незанятых кресел.
Свет погас, и кино про шпионов и киношников, которые путались под ногами у органов и не нарочно, но вредительски всё время мешали поимке вражеских аквалангистов, а команда ребят, наоборот, всячески помогала, началось.
