Усмиренный воспоминаньем об Учреждении, Марат уснул на киносеансе, как Адик в свой последний день, и закричал, пытаясь вывалиться за стены сна, Эля сердито принялась пихать его в бок — в точности как ее мать полуживого уже Владилена Зотова. Марат очухался и долго не мог сообразить, что не заперт в шкафу в Учреждении, а с комфортом сидит в темном зрительном зале кинотеатра, на курорте, удалившись от шкафа Кастелянши на расстояние маленькой, насыщенной событиями жизни.
Фильм близился к концу, Марат, резко обернувшись, не обнаружил Глухого, пропала также баба Шура, зато в восьмом ряду на пятом месте прямо перед собой он увидел макушку Жеки, которая заслонила экран; может, она давно тут сидит, может, недавно, но в этот момент кассирша вдруг поднялась и ушла вниз по лестнице. Марат поглядел на Элю — как она, приоткрыв рот, смотрит прямо перед собой на главную героиню, красивую девочку, стриженную под пажа, с печальным ртом скобкой, и так же, как она, приехавшую к морю; красавица оказывала знаки внимания главному герою. Его соседка явно завидовала артистке и ставила себя на ее место. Эля даже принялась бросать на Марата взгляды искоса — наверное, пыталась и его встроить в систему отраженной мечты (в качестве дублера главного героя), но покривилась, поскольку Марат никак не встраивался. Если бы она знала, что он и плавать-то едва умеет, не то что ласточкой нырять с носа яхты киношников!
Вдруг он заметил, что половинка двери, ведущей в фойе, приотворилась; ему показалось, что какая-то возня происходит в портьерах, будто кто-то запутался и не может выбраться — запоздалый зритель? Наконец, чья-то темная фигура, остановившись на краю, принялась, выставив голову между шторами, что-то высматривать не на экране, а в кинозале. Марат по волнистому парику узнал Лору — видимо, она не послушалась Тоню, не легла, чтобы проспаться от винных паров, а вернулась в кинотеатр — верно, за Элей. Он, в свою очередь, ткнул девочку в бок, чтобы пробудить от навеянного киномехаником сна, собираясь указать на мать, но тут шторы заходили ходуном, Лора скрылась за ними и вдруг завизжала, точно собачонка, получившая удар ногой, перекрывая рокот экранных голосов, вывалилась из-за портьер, согнутая пополам, пытаясь удержаться, вцепилась в занавеску, которая натянулась, — и упала на бок. Парик отлетел в сторону. Марат, спотыкаясь об ноги сидящих в ряду, а потом перескочив через сиденья пустующего почему-то переднего ряда, первым оказался подле упавшей. Кто-то из зрителей тоже заметил неладное — несколько мужчин с разных концов зала торопливо двинулись к месту инцидента. Двойные двери, ведущие налево и направо, на улицу и в фойе, под напором спешно покидающих зал распахнулись настежь. Лора лежала в луже… крови. В первых рядах заорали малолетки: кто-то вскочил со своих мест, кто-то остановился, будто натолкнувшись на стену, один с воплем побежал, огибая лежащую по дуге, остальные — за ним.
Марат бросился в кассу: Жека оказалась на месте, он, молча пройдя к служебному телефону, вызвал «скорую помощь»:
— Срочно. Ножевое (выстрела он не слышал) ранение, женщина, Лариса, — как фамилия, отчество, год рождения матери? — строго спросил он у Эли, которая шла за ним как привязанная, без умолку всхлипывая, но тут, взяв себя в руки, четко выговорила:
— Махонина Лариса Михайловна, тысяча девятьсот тридцать седьмого года рождения, проживает…
— Не надо. Кинотеатр на Бытхе, зрительный зал. Пожалуйста, поскорее.
Вместе с тем он наблюдал за реакцией Жеки, и она показалась ему преувеличенной: кассирша вскрикнула, всплеснула руками, потом прижала ладонь ко лбу, бормоча: — Да что ж это такое делается! Ой, какой ужас!
