— Боюсь, мне достался только этот пакет, имени нет. Я надеялся, что он будет подписан, но, как видите, на упаковке только инициалы «Р.» и «Э. Х.».
— Возможно, внутри есть чек, — сказала Бет, подходя сбоку к Кэролайн и помогая ей аккуратно развернуть коричневую бумагу. Мужчины нависли над ними, с большим интересом наблюдая за происходящим.
Однако, когда посылку распаковали, они обнаружили в ней две пары элегантных сапог для верховой езды разного размера, выполненных из тонкой черной кожи, с идеально подогнанными икрами и морщинистыми лодыжками, но внутри не было ни счета, ни чека, ни визитной карточки, ничего другого, что могло бы помочь идентифицировать владельца.
Бет сунула руку в носок каждого ботинка — там оказались только помятые и порванные старые газеты. Она подняла последний сапог, все еще надетый на ее руку, вверх:
— Это не мужской стиль. — Она перевернула его. — И размер не мужской.
— Вот черт! — Джеймс сидел более расслабленно, чем обычно, почти развалившись в кресле. Он взял список со стола и смял его, затем метнул скатанный бумажный шарик Брэнту, и тот отбил его.
— Два шага вперед, три — назад, — сказал он. — Зачем владельцу коричневого плаща столько визитов в женские магазины? Как только начинаем думать, что выигрываем, мы отстаем. Каждая подсказка приводит к еще большему количеству вопросов.
В комнате было тихо, за исключением случайных вздохов и скрипов стульев, на которых они сидели. Уличный шум снаружи был постоянным и знакомым, даже слегка умиротворяющим.
С наступлением вечера все собравшиеся в усадьбе окончательно успокоились. Доктор Брэнт пригласил Джеймса поужинать и провести вечер вместе. Их дружескую беседу больше не нарушали слуги, которые по их поручению оставались на улице. Приятный вечер плавно перетекал в ночь.
Когда все четверо переместились в гостиную, было решено продолжить веселье — можно было бы уговорить Кэролайн сыграть для них на пианино. Да, это был в целом приятный способ закончить такой суматошный день.
Бет удовлетворенно вздохнула, когда Джеймс присел рядом с ней на диване, хотя и на приличном расстоянии. Тем не менее, когда они обменялись взглядами, щеки Бет покраснели, и ей было трудно сдержать улыбку — глупую, влюбленную улыбку.
— Простите, сэр. — Дворецкий, возникший в дверях, обратился к доктору Брэнту. — С сожалением сообщаю вам, сэр, что пришел полицейский комиссар, который хочет поговорить с вами. Он называет себя инспектор Дэвис. Я направил его в кабинет.
Бет напряглась, ее глаза были широко раскрыты. Может, это как-то связано с ней?
— В самом деле? — доктор Брэнт нахмурился. — Он при исполнении? С констеблями?
— Да, сэр, — сказал Ривз с большим достоинством.
— Ну вот, пожалуйста. — Доктор Брэнт дернул плечом. — Не удивлюсь, если «Р.» и «Э. Х.» хотят получить свои сапоги обратно.
Шутка не удалась. В комнате воцарилось молчание.
— Что может быть нужно полицейским в вашем доме? — Кэролайн посмотрела на доктора Брэнта, затем на каминные часы. Была четверть десятого. — Тем более в такой час?
— Может быть, это очередная ловушка? — спросила Бет, борясь с желанием убежать.
Доктор Брэнт остановился у двери.
Джеймс встал, без надобности одернул жилет и присоединился к своему другу.
— Нет смысла строить догадки, — сказал Джеймс. — Если это еще одна их ловушка, мы вызовем настоящих констеблей.
— Правильно! — согласился доктор Брэнт, когда молодые люди переглянулись.
— Мы скоро вернемся. Не беспокойтесь. — Хотя слова Джеймса были адресованы им обеим, Бет не сомневалась, что это заверение предназначалось именно для нее.
Джентльмены вышли из комнаты с тщательно продуманными, невозмутимыми выражениями лиц.
Не говоря ни слова, Бет и Кэролайн посмотрели им вслед. Они слышали шаги мужчин, идущих по холлу, а затем скрип двери кабинета. Приветствие доктора Брэнта прозвучало довольно неразборчиво, затем толстая дубовая дверь закрылась, не давая расслышать ни единого слова или уловить хотя бы какой-то звук.
Джеймс не знал, чего ожидать, поскольку он мало что слышал о недавно сформированной лондонской полиции. Инспектор Дэвис был человеком неопределенного возраста. У него было мужественное лицо, единственной выделяющейся чертой которого оказался второй подбородок. Одет он был также весьма непримечательно. Стоял спокойно, наблюдая, как двое джентльменов входят в библиотеку. Казалось, он не удивился, что вместо одного человека он увидел пред собой двоих.
Сначала представился Брэнт, затем — Джеймс. И снова ни тени удивления не промелькнуло на невыразительном лице этого человека.
— Я очень надеюсь, инспектор, что ваше дело достаточно срочное, чтобы вызывать меня из моей гостиной. Уже поздно.
— Да, доктор, это так. — Голос мужчины был его единственной определяющей характеристикой: он был глубоким и скрипучим. Он вытащил пачку бумаги из кармана в манере, которая напомнила Джеймсу мистера Стрикленда. — Сколько всего человек находится в этом доме, сэр?
— Восемь человек, два гостя и я. Какова цель этих вопросов, инспектор?
— Могу ли я узнать имена всех, кто находится внутри, сэр?
— Нет, не можете.
