Валентина он обнаружил на полу в большой комнате. Бывший десантник сидел на ковре с закрытыми глазами и раскачивался из стороны в сторону, сдавливая виски ладонями, а в пространстве комнаты парили все имевшиеся в ней металлические вещи и предметы интерьера – даже то, что было закреплено и привинчено, летало в воздухе вместе с болтами и крепежом. Двигались предметы вращаясь вокруг своей оси по двум непересекающимся параболам, и место максимального сближения этих парабол находилось как раз над головой Сабуркина.
– Мадре миа… – выдохнул Феликс и бросился к выходу.
В коридоре он едва не столкнулся с Германом. Парень возвращался от питерского юриста.
– Феликс, в общем, мы нормально съездили… – начал Гера, но директор лишь отмахнулся, торопясь к себе. – Что-то случилось?
Он пошёл следом и заглянул в номер Феликса. Мужчина копался в своей дорожной сумке, расстёгивая внутренние карманы. Затем он что-то вытащил оттуда и поспешил обратно.
– Да что случилось-то?
– Потом, потом! – процедил Феликс, скрываясь в номере Валентина.
Так как дверь он не захлопнул, Гера последовал за директором. Зайдя за ним в комнату, Гера ахнул:
– Матерь божья!
– Стой где стоишь, не приближайся! – бросил на ходу Феликс.
Сам он подошёл к Сабуркину, продолжающему раскачиваться с закрытыми глазами, разжал ладонь, и Герман увидел, что именно Феликс достал из своей сумки – две монеты, серебряные рубли Николаевских времён. Присев на корточки перед Валентином, Феликс медленно, с двух сторон, стал приближать монеты к его голове. По мере приближения серебряных кругляков он перестал раскачиваться, затем опустил руки, и Феликс приложил монеты к его вискам. Ощутимое напряжение в воздухе пропало, словно некто выключил электрогенератор, и всё, что крутилось в воздухе, посыпалось на пол.
В следующий момент за окнами прогремел оглушительный громовой раскат и хлынул ливень.
Феликс уложил Сабуркина на диван, где он сходу провалился в сон, больше похожий на беспамятство, и вместе с Герой они принялись приводить в порядок номер, возвращая металлические предметы на места и попутно обсуждая допрос пана Бжнецкого.
– То есть ты буквально на минуту вышел из комнаты, а он исчез? – Гера собрал с ковра ложки с вилками и положил на столик у холодильника.
– Да. Похоже, Бжнецкий применил один из колдовских приёмов – «мотус ин спатио», перемещение в пространстве на небольшие расстояния.
– Ты знал, что человек на это способен, и всё равно оставил его одного?
– Боюсь, это станет полной неожиданностью, но я не могу предусмотреть всё на свете. И даже ошибки могу совершать, что вообще уж ни в какие ворота не лезет. Не думал я, что Бжнецкий способен на «мотус ин спатио» – такое перемещение многих сил и умений требует. Но значит, в последние девяносто лет, что мы не виделись, проходимец даром время не терял.
Сжав руку в кулак, Феликс выщелкнул из перстня золотой коготь и, используя его как острие отвёртки, принялся завинчивать крепёж настенного бра.
– Хоть что-то ценное успел ты разузнать? – Расставив по местам лампы с металлическими ножками, статуэтки и пару декоративных подсвечников, Гера встал на колени, высматривая, не закатилось ли чего под мебель.
– Получается, существует некое общество. Его члены используют эликсир долголетия и следят за алхимиками, чтобы много не болтали. Даже за теми, кто уже не практикует и с обществом никак не связан. И председатель этого общества оперативно позаботился о том, чтобы дружественный мне алхимик замолчал навсегда, как только он начал задавать вопросы.
– Кому он их задавал? – Вытащив из-под кресла чеканную вазочку, Гера выпрямился и огляделся, куда бы её поставить.
– Не знаю. И не могу с уверенностью сказать, врал Бжнецкий или хоть относительную правду говорил. Существует некое общество или кто-то один за всем этим стоит, а он при этом «председателе» на побегушках.
– В смысле? – изумился парень. – Ты же на раз считываешь людей по их реакциям.
– Обычных людей – да. Но пан Бжнецкий слишком долго крутился среди тех, кто умеет владеть своими эмоциями и способен замещать даже бессознательные реакции. Среди тех, кто шутя обманет и детектор лжи, и пентотал натрия.
– Сыворотку правды?
– Да, так называемую.
Закончив с бра, Феликс убедился, что светильник хорошо прикреплён к стене, после подошёл к Сабуркину и склонился над ним. Размеренное дыхание, едва заметно подрагивающие ресницы – Валентин спал, и даже частые громовые раскаты не тревожили этого глубокого сна.
Гера сел на стул, запустил пятерню в волосы и взъерошил русые пряди, словно ему так лучше думалось.
– Что теперь делать? Снова ловить Бжнецкого?
– Уверен, в городе его уже след простыл. – Феликс коснулся запястья Сабуркина, щупая пульс. – Попробуем зайти с другой стороны. Если и этот путь не сработает, будем думать дальше.
– Что хоть за путь?
