И стоило ему об этом подумать, как мир содрогнулся. Самураи за его спиной — его личный отряд — зашептались. А земля содрогнулась снова.
— Что происходит?.. — послышалось сзади.
— Похоже, сам Ватацуми гневается на то, что происходит на этой земле, — твёрдо сказал Мэзэхиро, хотя сам был совсем не уверен в том, что говорит.
Уверенность начала таять, когда вверх по холму со стороны города поползли свежие побеги и прямо под его ногами расцвёл маленький синий колокольчик. Одновременно растаял и дым, развеялся ветром. И там, у самого побережья, он увидел фигуру, укрытую крыльями. Она лежала без движения.
И всё стало ясно. Всё встало на свои места. Вот откуда в Шинджу так много бед. Корень зла, мнящего себя добродетелью, не захотел сгореть навсегда.
Он не желал себе признаваться, но это осознание внушало ему страх, даже животный ужас. Ёкаи оказались не такими страшными и легко умирали даже без Кусанаги. Но она… Кто ты: дитя Миямото или порождение самой Ёми?
Но сейчас он не был готов это выяснять. Как и разбираться с Ямагучи Кунайо. Незачем подвергать себя риску. Нет, он вернётся в Иноси, туда, где его не достать, и там решит, как заманить добычу в ловушку. Всё-таки Мэзэхиро не любил пачкать руки и сейчас предпочёл сделать всё, чтобы ему и не пришлось.
Солнце забиралось под веки, пряталось, когда тень набегала на лицо, и снова появлялось, когда ничто больше не загораживало небо от её глаз. Земля качалась, и где-то вдали пели птицы. Она предпочла бы не просыпаться, но Сердце трепетало от волнения, и Киоко открыла глаза. Она сама не понимала, откуда это возбуждение, эта жажда жить, но живо подскочила, чтобы осмотреться.
— Осторожнее, — улыбнулись глаза напротив. — Не ударься.
Иоши. Она вдруг поняла…
— Я никогда тебя не любила…
— Что? — это было явно не то, что он хотел или ожидал услышать.
— Я только сейчас это поняла.
— Ты буквально сотворила чудо, оживила всю Западную область, несколько дней была без сознания, и первое, что делаешь, придя в себя, — говоришь своему супругу, что никогда его не любила?
— Нет, я… То есть, получается, да… — она запнулась, а затем громко засмеялась, не выдержав нелепости этой ситуации.
Иоши этой радости не разделил.
— Прости, прошу, — отсмеявшись, выдавила она. — Я просто… Это была Инари.
— Что? Киоко, мне кажется, ты ещё не до конца пришла в себя.
Повозка замедлилась и остановилась.
— Похоже, приехали.
— Куда?
— К Ямагучи Кунайо.
— Иоши, я люблю тебя, — она улыбалась, потому что поняла, что впервые в полной мере чувствует, что значат эти слова. Чувствует собственную любовь, а не проявления чужой любви к себе.
— Ты только что…
— Я знаю. Я всё тебе объясню. Просто знай, что я люблю тебя. Безгранично. Ты мне веришь?
Он сидел в замешательстве, но всё-таки кивнул:
— Верю.
И они наконец вышли из повозки под открытое небо, где уже ждали Норико, которая тут же прыгнула на руки, Хотэку, больше не прячущий свои крылья, ужасно довольная Чо-сан и Ёширо-сан — такой, каким Киоко помнила его ещё в Хоно.
— Она вернула вам ки, — улыбнулась Киоко. — Простите, что пришлось из-за меня пережить весь этот кошмар…
— Не извиняйтесь. Напротив, я благодарен вам, — он сложил руки в привычном жесте и поклонился. Киоко ответила тем же. — Этот опыт оказался полезнее, чем я мог себе вообразить.
Она тем более не могла вообразить, но кто поймёт этих сёкэ из Дзюби-дзи…
— Все готовы? — спросил Иоши, оглядывая компанию, которая одним своим существованием опровергала всё, во что верил сёгун.
— Мне кто-нибудь расскажет, к чему мы должны быть готовы? — уточнила Киоко.
— Киоко-хэика, вы теперь признанные правители пятой части Шинджу, а именно Западной области, — отозвалась Чо-сан. Почти невозмутимо, и всё же улыбка едва-едва проглядывала сквозь её напускное равнодушие.
— Вот как?
— Именно, — подтвердил Иоши. — Земля плодородна, здесь впервые за тысячу лет спала жара и наступило время роста. Ты ведь не думала, что это останется без внимания местного даймё? Именно поэтому мы здесь.
Она только сейчас оторвала взгляд от их лиц и осмотрелась. Дворец. Они стояли возле сада в большом красивом дворце, так похожем на тот, что она оставила полгода назад…
Там Миямото Киоко умерла — здесь она возродится.
— Пап, когда мы уже приедем?.. — Он устал. Ни на одном занятии он не уставал так сильно, как в этом бесконечном пути.
— Нужно ещё потерпеть, Нобу. Ещё немного, — ответил отец не оборачиваясь. Нобу иногда выглядывал из-за широкой спины и наклонялся в сторону, чтобы попытаться посмотреть ему в глаза, но отец тут же шикал: держись и не балуйся.
— Я не понимаю, зачем мы едем так далеко, аж в Западную область. Сёгун ведь вернулся. Ты же слышал? Он вернулся в Иноси.
— Конечно слышал. Ты мне это твердишь с самого отъезда, — отец засмеялся, и его спина затряслась. — Ты ведь помнишь, что я всё знаю, правда? Я знаю, как поступить, я всё придумал, не беспокойся. Мы едем, чтобы кое с кем поговорить. Кое с кем важным.
— А этот кое с кем нам точно нужен? Нас ведь уже и так много.
