Шиноби пользовались лишь силой — сейчас, сражаясь с одним из них, Иоши это видел и чувствовал. Противник вёл себя во многом так же, как он сам дрался, когда выходил из себя, пытаясь победить Хотэку — забывая о технике, забывая о внутреннем покое.
Теперь он понимал, почему Хотэку так легко его побеждал. Всегда с холодной головой, в покое и уверенности, он вёл их танец, как сейчас вёл Иоши, легко отражая хаотичные удары. В конце концов ему наскучило — пришло время уйти от защиты и атаковать самому. Ведь этого шиноби и добивался?
Выпад ногой, замах — в голове пронеслись тысячи раз, когда он оттачивал это субури с субурито, с боккэном, с синаем, а затем и с дайто, каждый день укрепляя руки, отпечатывая в памяти все движения.
Шиноби легко уклонился, поднырнул под руку и царапнул мечом по ребру. Это случилось за мгновение, которое Иоши сумел осознать лишь после того, как всё произошло.
— Положи меч, с тобой всё ясно, — шиноби усмехнулся и сделал шаг назад. Иоши опустил катану, но не выпустил из рук. — Танцуешь, а не дерёшься. Самурай. Да и то незрелый.
Иоши взмахнул клинком и приставил остриё к груди. Самураи так не делали — бесчестно, да и поединок окончен. Но теперь ему стало плевать. Этот тип не играет по правилам.
— О-хо, посмотрите на него, мальчик обиделся, — шиноби поднял руки, но продолжил ухмыляться. — Какая хрупкая честь у юного самурая, как легко её задеть.
Иоши подал клинок вперёд — и острый конец слегка углубился в одежду, но плоть ещё сопротивлялась.
— Ты уверен, что хочешь это сделать? Я не против. — Шиноби опустил руки и сплюнул. — Мне этот мир осточертел, убивай, если полегчает. Да только, готов спорить, ты в жизни своей не убил никого. Сражался лишь в додзё, небось, да и то с такими же юнцами. Как жить потом будешь со смертью на руках?
— Со смертью такого бесчестного человека — прекрасно, — процедил Иоши.
— Правда? Жестоко заколов безоружного? — Он демонстративно отбросил свою катану и улыбнулся шире. — Заколешь меня, как твой папаша — ёкая?
— Откуда ты…
— Откуда я что? — в глазах заплясали огоньки, и Иоши понял, что чуть не попался. Всё это ещё одна ловушка. Они не знают, кто он, а отец любого самурая мог быть другим самураем в услужении сёгуна, следовательно, убивал ёкаев.
— Ничего. — Иоши отбросил катану и медленно сел обратно к столбу, к которому был привязан.
— Уже? — делано огорчился шиноби. — Я думал, мы ещё поиграем.
— Тору! Что ты здесь устроил? — У входа появилась девушка. Боль совсем ушла, и теперь Иоши с лёгкостью смог разглядеть куноичи. Грубая, с острым лицом и таким же острым взглядом, не скрывающим презрения, она была совсем не похожа на тех девушек и женщин, каких Иоши когда-либо встречал. — Он что, не связан? Ты рехнулся?
Она подскочила к Иоши и схватила того за запястья, тут же стягивая их верёвкой. Он не сопротивлялся. Она действовала так же быстро, как Тору при сражении. Может, немного суетливее — злость и раздражение прорывались наружу, а потому пальцы порой совершали ненужные движения — это он чувствовал кожей.
Самураи вязали руки теми же узлами, но гораздо спокойнее, методично, резко, без скорости и суеты. Иоши нравилось подмечать эти различия. Шиноби ведь тоже были своего рода воинами. Мэзэхиро ненавидел их столь же сильно, как и ёкаев, потому почти ничего не рассказывал, и все знания Иоши были от наставников: не доверяй, не смей недооценивать и помни, что честь для них — пустой звук. Из-за этого шиноби были особенно опасны. Пока самураи чтили Хатимана и открытый бой — шиноби не гнушались ничем. Ложь, яды, удары в спину, вечное притворство — их излюбленные способы выйти победителями.
Наставники говорили, что это их сила и в то же время их слабость. Он не понимал этих слов тогда, но понял теперь.
Дыхание куноичи обжигало лицо, пока она закрепляла узлы за его спиной. Она ничуть не смущалась такой близости, и Иоши, не отводя взгляда, старательно делал вид, что его это нисколько не беспокоит.
— Так-то лучше. — Она дёрнула за верёвку, проверяя надёжность, и ухмыльнулась: — Какой послушный мальчик.
— Закончила? Он бы и так никуда не делся, — бросил Тору.
Куноичи резко обернулась:
— Да что ты?
Она поднялась и медленно пошла в сторону шиноби.
— Чо, он тыкал в меня катаной, но так и не решился убить. А ведь мог, — Тору засмеялся, и Чо наотмашь ударила его по лицу. Где-то в стороне ахнула Киоко.
Куноичи схватила Тору за подбородок, и смех оборвался. Она притянула его лицо к своему и процедила:
— Двое из четверых умеют обращаться и могут сбежать в любой момент. Третий — летающий не пойми кто, не то тэнгу, не то человек. И только этот доходяга их слабое звено, которое удерживает здесь всех. А ты додумался его освободить, да ещё и подставиться под удар.
