— Чо-сан достаточно долго прожила во дворце Кунайо-доно, чтобы изучить манеры и наконец начать соблюдать их. — И император улыбнулся. Впервые за все прошедшие с момента смерти Киоко-хэики дни. — Она не единожды доказала свою преданность. Да и дочь человека и ёкая — разве не лучший выбор для империи, в которой пытаются примирить два враждующих вида?
Это казалось разумным. Но Ёширо не был уверен, что она согласится. Так долго бороться за свою страну, чтобы покинуть её?
— Я оставлю выбор за ней, — добавил император. — Остаться онна-бугэйся в отряде сёгуна или стать представителем Шинджу на материке — узнай, что ей ближе. Если останется — подыщем кого-то ещё.
Ёширо поклонился, принимая этот приказ и зная наверняка, что Чо даже слушать его не станет.
— Звучит неплохо, — пожала плечами Чо и вернулась к мешочкам, по которым раскладывала сухие травы для настоев. Нужно было сделать это быстро, пока кицунэ снова не сошёл с ума от того, что она всё перемешала в попытках подобрать новое сочетание. Всегда спокойный Ёширо в последнее время стал на редкость раздражительным. Хотя он говорил то же о ней, но она-то всегда такой была…
— Я пойму, если ты не захочешь.
— Да нет же, действительно замечательный выбор.
— Мы можем сделать иначе…
— Ёширо. — Она бросила на стол листья шисо, которые держала, и обернулась к нему. — Завари уже этот проклятый чай, не выводи меня.
— Я просто…
— Я доверяю твоим идеям! Инари ради, вода уже готова, просто сделай это!
Тишина висела тягучая, густая, неприятная. И раз даже она это чувствовала, он наверняка ощущал ещё острее. Хуже стало, когда с травами было покончено и создавать видимость занятости уже не получалось. Появилась острая необходимость что-то сказать, разбить молчание.
— Пахнет вкусно…
Ничего лучше она не придумала.
— Первейший предлагает тебе отправиться со мной в Шику.
Чо опешила. Такого ответа она точно не ждала.
— Что? — только и сумела выдавить она.
— Представлять Шинджу.
— Ты уплываешь в Шику?
— Да. Предложил переговорить с нашими и наладить сотрудничество.
— Ты можешь хотя бы повернуться ко мне лицом, когда такое сообщаешь?
— Да, прости. — Он отвлёкся от пиал и обернулся. Такой неспокойный, совсем на себя не похож. — Я говорил, что ты не согласишься.
— Дал ответ за меня?!
— Да что ты кричишь сразу? Я предположил.
— А я, может, и поплыву! — Она не была уверена, не говорит ли это назло. Хотя в общем-то ей было всё равно, где именно жить, если там будут покой и деньги.
Лицо Ёширо вытянулось и стало совсем уж похоже на лисью морду.
— Что?
— А что?
— Зачем?
— А ты против? Хотя если и так, можем поплыть отдельно и никогда не пересекаться. Шику — большой лес.
Чувства внутри кипели, подожжённые такой внезапной новостью. Она даже сама не понимала, что её так злит.
— Я не это имел в виду, — вздохнул Ёширо. — Извини, я в последнее время плохо справляюсь. Давно не упражняюсь, не занимаюсь собой — только чужими делами. От этого сам не свой.
— Мы тут все сами не свои. — Чо устало откинулась назад, ложась на пол.
— Но я должен с этим справляться, — возразил он. — Столько лет я учился сохранять внутренний покой, несмотря ни на что…
— Если Норико права и дело в Ёми, то нет ничего удивительного в том, что живым не даётся покой. — Она прикрыла глаза и вдохнула аромат напитка. Пахло действительно приятно, не зря он решил добавить шису. До этого они использовали его только для еды.
— Я всё реже стал бывать здесь.
— Сейчас?
— Да.
— Может, и к лучшему тогда уплыть отсюда, вернуть покой своей ками.
— Может. — Зашелестела одежда, и он опустился рядом, улёгся на бок, подперев голову рукой. — И что ты решишь?
— Если честно, мне совсем всё равно, — призналась она. — Я желаю Шинджу только лучшего, но сейчас чувствую себя совершенно бесполезной. Да, дворцовая охрана нужна. Да, каждый день на службе мне приходится усмирять совсем умалишённых. А толку? Их словно только больше становится.
— Каждая спасённая жизнь — это целая спасённая жизнь, — возразил Ёширо.
— Надолго ли? — Она повернулась к нему лицом и тоже уложила голову на ладонь. — Прошлой ночью я видела, как мальчик лет пяти, не больше, убил собственную мать. Мы опоздали на какой-то миг, я вбежала в минка, когда он уже вспорол ей живот старым ножом. В каких муках она умирала, Ёширо… Даже представить не могу, больнее было от такой раны или от осознания, что это сделал собственный сын, совсем ещё ребёнок.
— Мир не должен быть таким…
— Но он такой. Сейчас — такой. И как бы мы ни старались, сдерживать напирающее зло становится только сложнее. Ещё и Хотэку-сама отправили в Западную область… Будто здесь своих бед недостаточно.
— А Норико что?
— Я её уже несколько дней точно не видела. Но в последнюю нашу встречу у неё не было утешительных новостей. Да вообще никаких не было.
