— Всего? У нормальных ёкаев все друзья живые.
— Я сама не знаю, что случилось, — призналась Киоко. Иоши помог ей опуститься на пол и сел рядом, не выпуская её рук. Боясь, что это видение, которое растворится, стоит разорвать прикосновение. — Я умерла, но моя ками, она как будто… Я могу делать с ней что угодно. Чувствую так же хорошо, как чувствовала ки.
— Ни одна смертная душа не может обрести плоть в этом мире, Киоко. Разве что ты сама не вплела в неё ки, беря у самого мироздания. Но это попросту невозможно.
— Я не знаю, — повторила она. — Это всё неосознанно происходит, я чувствую, хотя и не совсем понимаю.
— Я тоже не совсем понимаю. — Норико уселась напротив них.
— Я совсем не понимаю, — признался Иоши.
— После смерти я встретила богов. Ватацуми и Инари. И Каннон там была.
— Каннон? — Норико подалась вперёд. — Она что-то говорила обо мне?
— Велела найти тебя после того, как отвела к Аматэрасу.
— Аматэрасу? — теперь удивился Иоши. — Ты видела само солнце?
— Была в её пещере.
— Она выжила? Нам ждать рассвета? — хмуро спросила Норико.
— Она чудесная, — улыбнулась Киоко.
Иоши и Норико переглянулись. Он увидел в жёлтых глазах отражение собственного недоумения.
— И она дала мне это. — Вытащив из-за спины цуруги, Киоко аккуратно уложила его на колени. Иоши не выдержал, коснулся клинка, узнавая в нём утерянную реликвию дворца.
— Меч, сокрушающий тёмные души чудовищ… — тихо произнёс он то, что так часто говорил о Кусанаги его отец.
— Мне не сказали, что с ним делать. Только найти Норико, вернуться с ней сюда и… всё. Каннон пообещала, что дальше мы всё поймём.
Норико фыркнула и недовольно махнула хвостом.
— А она не сказала, что делать, если мы всё же ничего не поймём?
— К сожалению.
— Я знаю, для чего нам — тебе, Киоко, — нужен Кусанаги.
Они обратили взгляды к нему. Киоко — удивлённый, Норико — полный недоверия.
— То, что Норико пытается отыскать, то, что отравляет Иноси, — а возможно, и всю Шинджу, — и есть тёмная душа. Возможно, мертвец, покинувший Ёми.
— Мертвец, не дошедший до Ёми, — поправила Норико. Теперь она выглядела решительной, она всё уже поняла. — Онрё. Нам нужно убить онрё.
В Юномачи царил хаос. Кунайо-доно сильно преуменьшал бедственность их положения. Город был осаждён со всех сторон. Сообщения передавались исключительно благодаря ёкаям, способным выбираться ночью незамеченными. Хотя враги учились на своих ошибках, и многие попадали в плен. Что там с ними делали — только богам известно. Хотэку думать об этом не хотел.
— Есть полные сведения о том, кто за этим стоит, помимо дзурё провинции Кекухоку?
Они всё ещё не знали размеров этой беды.
— Мы над этим работаем, — скупо ответил даймё.
— Нужно понять, не готовится ли атака на другие города области. И на другие области. Что рёкан?
— На него иногда совершают набеги, но наши пока держатся. Там уже не рёкан, а жилище ёкаев. Они так и не захотели переселяться в город.
Он свернул карту и, убрав её в сторону, впервые поднял на Хотэку глаза, не избегая прямого взгляда. Кунайо-доно, всегда спокойный и собранный, всегда ко всему готовый, даже к тому, что всё пойдёт не по плану, сейчас выглядел усталым и опустошённым. И всё же решимость в нём осталась, опускать руки он не собирался — иначе это не был бы Кунайо-доно.
— Я вам так скажу, Хотэку-сама: я ёкаев люблю не меньше, чем своих людей, но они и правда те ещё чудовища. Прошлую атаку знаете как отразили? Давайте присядем. Пока ночь, я вам расскажу. Сам только вечером отчёт получил. Всё же лучше таких держать близко: нужно быть безумцем, чтобы обзаводиться подобными врагами.
Рэй вздохнула и ещё раз повторила:
— Нет, отец, ты останешься здесь. Ты ещё не посчитал, сколько продуктов надо закупить. Вот посчитаешь, дашь список…
— Дочка, если нас сожгут, уже некому будет продукты покупать.
— Ты видел, с кем мы живём?
— Кто у нас живёт, — поправил отец.
— Ты всё ещё в это веришь? Таких постояльцев уже никуда не выселишь. Хотя я бы и не пыталась, пока платят исправно… Но кормить их чем-то надо.
— Исихара Рэй, ты помнишь, что это всё ещё мой рёкан? Как я могу сидеть над бумагой и числами, когда на нас несётся полк самураев?
— Исихара Цутому, — передразнила она отца, — ты помнишь, что я твоя дочь, уже пережившая одну войну, и достаточно умна, чтобы оценить угрозу? Я предупредила кого надо, собрала ёкаев, Мизуки вообще от радости голову потеряла…
— Надеюсь, нашла?
— Изэнэджи нашёл. На кухне.
— Опять в корзине с рисом? Сдаётся мне, ничего она не теряется, уж больно далеко до кухни лететь.
— Так потому и теряется, — вздохнула Рэй. — Только вернее, пожалуй, сказать «не голова, а тело». Пока грызёт сухие зёрна, она просто забывает, где его оставила.
— Как бы она наши пятки не начала грызть…
— Вот потому пусть идёт на самураев. Там пяток хоть отбавляй. Кусать не перекусать.
Так они препирались ещё больше коку, но в конце концов Рэй удалось заверить отца, что его присмотр и участие в защите рёкана ни к чему.
