— Наверняка ты слышал о той бакэнэко, что пробирается в дома честных кицунэ. Наверняка тебе известны слухи о детских криках и плаче. Наверняка ты слышал, как лисы сходили с ума после разговоров с мертвецами.
Чем больше она говорила, тем сильнее менялась морда ногицунэ: уже не равнодушная, но всё более насторожённая.
— Наверняка ты уже понимаешь, кто перед тобой. — Она приблизила своё лицо к его морде почти вплотную. Хотэку это не казалось весёлым. Опасно так приближаться к врагу. Один рывок — и Норико останется без своего прекрасного носа. Но, похоже, возможность такого исхода её не волновала.
Ногицунэ сглотнул, и из пасти вырвался нервный писк. Хотэку глянул ему за спину — три хвоста. Что ж она такое творила, что способна одним упоминанием самой себя запугать трёхвековое создание?
— Так что, рыжик? — Она обхватила рукой его морду и притянула так близко, что их носы почти соприкасались. — Расскажешь, где остальные, или устроить тебе Ёми прямо здесь?
В болотных глазах лиса уже мелькнула покорность, но вдруг исчезла. Он дёрнулся в сторону, высвобождая морду, и рванул прочь.
— Отправляйся в Ёми, мерзкая тварь! — крикнул он напоследок, убегая вглубь города и скрываясь среди полуразрушенных зданий.
— Отличная работа, — похвалил Хотэку. — Я прослежу.
Он взмыл в небо и почти сразу разглядел петляющее между развалинами рыжее пятно. Норико знала, что он сбежит. А где станет укрываться одиночка в чужой стране? Среди таких же одиночек, которых нужно срочно предупредить.
— Мне здесь не нравится. — Нобу скрестил руки на груди и сел на пол, стараясь всем видом показать недовольство.
Отец только усмехнулся:
— И почему же?
— Здесь сэнсэй странный. Он не учит драться, он учит только сидеть и молиться. Что толку воину с молитв? На поле боя они не помогут…
— Ох, Нобу. Порой только молитвы на поле боя и остаются… — Отец сел напротив и точно так же сложил руки на груди. Выглядел он донельзя глупо.
— Ну правда, зачем мне это? Я хочу катаной раз, раз — и всё, нет врагов. А он нам: «Служите Инари». Он кицунэ, да? А я тануки! Что мне до Инари? Она не моя богиня.
— Глупенький. — Отец потрепал его по волосам. — Без Инари не было бы меня, а значит, и тебя. И нашей госпожи — Киоко-хэики — тоже не было бы. Ты же видел, какое чудо случилось с этой землёй, — всё волей богов.
Но Нобу такими чудесами не подкупишь, он уже понял, что полагаться на них не стоит.
— Если боги такие замечательные, что ж они не спасли маму? — зло спросил он. — Или они только людей спасают? А раз так, с чего я должен им молиться? Только потому, что так сказал сэнсэй? Пусть сам и молится! А я хочу оружием владеть!
Он сам не заметил, как начал кричать, но отец выслушал его с неизменным спокойствием. Ни разу он его не наказал за своенравие, как это бывало с мамой. Ни разу даже не попросил быть тише. Просто слушал. И всегда у него был ответ, который словно сдувал весь пыл с Нобу. Будет ли сейчас? Что он сможет ответить на это?
Отец выждал несколько мгновений, как делал это всегда, и затем тихо и ровно произнёс:
— Мы владеем оружием не больше, чем владеем собой.
— И что это означает? — не понял Нобу. Вот всегда отец так. Скажет странное и замолкает, а ты спрашивай, тяни из него…
— Это значит, что, пока ты в ярости кричишь и не можешь справиться со своими чувствами, и с катаной не справишься. Чуть что не так, как ты желаешь, — и всё мастерство уйдёт под гнётом твоей злости.
— Неправда!.. — начал было возражать Нобу, но тут же понял, что крыть ему нечем. Почему неправда? Правда ли неправда? Или ему просто хочется, чтобы это было неправдой?
Отец, увидев это замешательство, улыбнулся.
— Сам всё понимаешь, — сказал он. — Твоему сэнсэю лет больше, чем мне, чем даймё, чем самому сёгуну и любому из опытнейших самураев. Он участвовал в битве за Минато, хотя, говорят, тогда при нём было лишь лисье тело. И даже так он выжил. А что сотворил с шиноби, слышал?
Нобу горячо закивал. Эту историю все в школе знали и пересказывали друг другу. Хотя сам сэнсэй, кажется, не очень её любил, потому что, кто бы ни заговаривал о той ночи, тут же замолкал, стоило учителю появиться рядом.
— Вот. Слушай Ёширо-сэнсэя. Он не просто болтает — знает, что говорит, и умеет больше всех нас. Первейший попросил его об услуге, и нам повезло, что он согласился её оказать. Будь благодарен за полученную возможность.
Нобу вдруг почувствовал гордость. За себя, за отца, за учителя.
— Я тогда пойду? — Он нервно подскочил, чувствуя, как внутри засвербело воодушевление.
— Теперь всё-таки хочешь на занятие?
— Угу. — Он поклонился, нетерпеливо топчась на месте.
— Тогда беги.
Нобу быстро поклонился ещё раз и унёсся прочь из комнаты по направлению к додзё. В барабан ещё не били, но внутренние ощущения подсказывали, что это вот-вот должно произойти. А опоздавшие на урок платили слишком высокую цену за непослушание. Ему очень не хотелось мыть все отхожие места во дворце…
— Господин, они пришли, — поклонился гонец и отошёл в сторону, когда Мэзэхиро знаком велел впустить долгожданных гостей.
