Мэзэхиро чувствовал, как ярость вскипает в груди. Он перехватил катану покрепче, отбил очередной удар и начал наступать. Может, Иоши и был хорош, но всё же не настолько.
— Зря ты это начал. Я уже убил тебя однажды, убью и снова.
— Не сомневаюсь, что тебе бы хотелось. — Иоши сделал ложный выпад и резко пригнулся, полоснув по колену. Мэзэхиро сжал зубы, едва сдерживая крик боли. Нога подогнулась, и он упал. Потерял такие ценные мгновения — непростительно в близком бою. Поэтому он их так не любил… Нет времени собраться с мыслями. Нет возможности навести стрелу. Нет удовольствия от звука спускаемой тетивы и чувства превосходства, когда жертва, ни о чём не подозревавшая до этого, падает и больше не может подняться.
Остриё клинка уже было у его горла. Той самой катаны, которую он подарил своему сыну.
— Ты не жалел о моей смерти, а я не пожалею о твоей. — Иоши надавил сильнее — и Мэзэхиро почувствовал, как шею обожгло горячей кровью. Тонкая струйка щекотала кожу, заливаясь под одежду, подбираясь к груди.
— И не стоит. — Мэзэхиро взглянул в глаза своего сына. Тёмные, колючие, сейчас так похожие на его собственные. — Воин не ищет жалости. Воин ищет возмездия.
И перед тем как темнота небытия поглотила его, он успел сделать последний взмах и почувствовать, как лезвие прорезает все слои дорогих тканей, направляясь к сердцу императора.
Она укусила очередного самурая и юркнула в сторону, тут же скрываясь в высокой траве, когда внезапно что-то изменилось. Норико не сразу поняла, что именно произошло, просто сил вдруг стало больше…
«Иоши? — подумала она. — Ёми тебя побери, ты что, опять умер?»
Никакого ответа. Норико скользнула в сторону и поползла к югу, надеясь отыскать там Хотэку. Нужно добраться до безопасного места, туда, где она сможет обратиться собой и выдохнуть. Иоши не должен был умереть, слишком много надежд было на него возложено, слишком много ожиданий он…
Мысль оборвалась, поглощённая темнотой и покоем Ёмоцухира. Страна мёртвых огласилась зовом. Время пришло.
— Нужно вернуться, — тихо сказал Джиро. Он больше не рычал, не повышал голос, не пытался командовать, но и не обратился в суетливого, бездумно скачущего от неприятности к неприятности волчонка.
Киоко заставила себя посмотреть на него. Всё ещё младший братец, но что-то в его ки — нет, самой ками — надломилось. И лишь одно событие могло так его переменить.
— Когда это произошло?
— Не понимаю, о чём ты говоришь.
— Ты ведь теперь посланник, не так ли? В самом деле
— Зачем ты спрашиваешь, зная, что не получишь ответ?
Она и сама не понимала. Посланники много знают, но мало говорят. И неважно, насколько оками предан тебе. Ничто не может быть священнее службы своему богу.
Джиро вдруг принюхался, насторожился и, не говоря ни слова, помчался вверх по склону.
— Что случилось? — Киоко тут же подскочила и расправила крылья. Смерти, которыми она была окружена, уже свершились, но что-то новое сочилось из беспокойной ки оками. Что-то страшное… Ветер подхватил её и помчал наверх, так что на вершине она оказалась почти в одно время с Джиро.
Тот смотрел на юг, и шерсть его дыбилась. Киоко проследила за взглядом, но увидела лишь серое облако вдали.
— В чём дело? — спросила она снова.
— Ши, — прохрипел Джиро и бросился вниз. — Лети к Хотэку!
Киоко ничего не поняла. Она дёрнулась за Джиро, едва поспевая за ним, и сверху прокричала:
— Ты домой?
— Я должен им помочь! — не сбавляя скорости, ответил он.
Кому «им»? Киоко ещё раз взглянула вперёд и только сейчас, всматриваясь и приближаясь, начала понимать. Серое облако не было тучей. Живое, клубящееся, оно вырастало из толстых столбов дыма, поднимающихся от леса. Ши горел.
— Я не могу позволить тебе! — Рывком она обогнала его и упала перед ним, кувыркнувшись и тут же поднявшись на ноги. — Ни за что. Какой толк, если ты пострадаешь со всеми?
— Ты бы оставила своих родителей в горящем доме?
— Они выберутся, Джиро.
— А если нет? Кто устроил пожар? Сколько там самураев? Мы ничего не знаем. Я должен им помочь!
— Тогда я полечу с тобой!
— Ты должна помочь Минато!
Он оттолкнулся от земли и, взлетев выше её головы, легко перемахнул за спину, направляясь дальше на юг, больше не оборачиваясь.
Киоко снова посмотрела в небо. Здесь ещё чистое, будто в насмешку. И солнце светило так ярко…
— А-а-а-а-а-а-а-а!!! — она кричала так сильно, как могла, и так долго, насколько хватило дыхания. А потом ещё. И ещё. Проклятый мир. Проклятая жизнь. Проклятые смерти. Проклятые самураи. И Мэзэхиро. И Иоши, мама, папа, Хидэаки, Норико — все они, кто оставил её одну!
«Некогда горевать, — усмехнулся ей в ухо Сусаноо. — Императрицу заждались в морском городе».
— Минато? — устало спросила она, пытаясь осознать смысл нашёптанного ветром. — Они справлялись.
«Пришло время, Киоко-хэика», — вновь усмехнулся он.
Больше она не возражала. И хотя усталость завладела телом и разумом, и единственное, чего ей хотелось, — это затеряться в холмах и навеки исчезнуть, она взмахнула крыльями и направилась на северо-запад.
