Хотэку пришёл в Светлый павильон первым. Знакомый полумрак и пустота зала напомнили ему, как часто он бывал здесь, будучи самураем сёгуна. Словно несколько жизней прошло уже с тех пор…
Кунайо-сама пришёл следом, они поприветствовали друг друга и сели ждать. Но тишина продлилась недолго: стоило Сузуму-сама появиться на пороге, воздух словно заискрил и всем стало не по себе.
— Кунайо-сан, — поклонился даймё Северной области. Сопровождавшие его самураи молча повторили движение. — Хотэку-сан. — Они повернулись к Хотэку, и тот ответил на приветствие, хотя вместо этого ему хотелось вырезать им сердца. Без них тела будут больше подходить их ожесточённым душам.
— Располагайтесь, Сузуму-сан, — спокойно проговорил Кунайо-сама, и Хотэку невольно позавидовал такому самообладанию. Совсем недавно их самураи убивали друг друга самым жестоким образом у стен Юномачи, а теперь что же, будут вести мирные беседы?
Даймё сел напротив. И если ожидать вдвоём им было совершенно не в тягость, то теперь молчание стало каким-то нервным, неловким. Хотэку постарался отпустить мысли, сосредоточиться на собственном теле, отойти от внешнего. Но как только ему удавалось погрузиться в нужное состояние, Сузуму-доно то кашлял, то отпускал неловкие замечания.
— Ну и холод, да? Отродясь такого в Иноси не помню. — Это было последнее, что он сказал перед тем, как в павильоне появились новые лица. Каждый даймё был с сопровождением, и только Кунайо-доно — один, если не считать Хотэку, который служил ему как верный советник и самурай личного отряда. Но оба они понимали, что так будет недолго. Как только Киоко-хэика решится узаконить положение Хотэку во дворце, всё переменится и ханъё станет выше даймё.
Когда дверь отворилась и вошла императрица, все поднялись и глубоко поклонились, выражая своё почтение. Так же, как выражали почтение её отцу. И так же, как наверняка выражали почтение Мэзэхиро.
Киоко-хэика прошла к дальней стене и села на подготовленную для неё одной подушку. Остальные в Светлом павильоне всегда сидели прямо на полу. Таково было желание сёгуна — самураям должна быть чужда тяга к удобствам, в особенности здесь.
Стражники расположились по обе стороны от императрицы. Каждый из них приехал из Западной области и служил до этого во дворце Кунайо-доно, и лишь им она доверяла в полной мере.
— Вы знаете, для чего мы собрались, — строго сказала она. Перед Хотэку сидела женщина, совершенно непохожая на ту юную девушку, которую он когда-то обучал.
— Но, госпожа, — осмелился заговорить Шимизу-доно, даймё Морской области, — разве нам не следует дождаться возвращения императора?
Киоко никак не показала, что её этот вопрос задел, но Хотэку знал: они не принимают её единоличной правительницей. Пусть она вернула жизнь мёртвым землям, пусть уничтожила целый город — они просто не были в состоянии признать её без мужчины, императора, их истинного правителя. Им было не известно, что Иоши нет. Они думали, что он остался в Юномачи, и ждали его возвращения вслед за остальными. Все согласились, что так будет лучше, потому что все верили, что императора удастся вернуть даже из Ёми. Норико обещала…
— То, что мы будем обсуждать, можно решить и без моего супруга, — спокойно ответила Киоко. — Сузуму-доно, Шимизу-доно.
Даймё склонили головы к полу, выражая покорность.
— Вы не отказались служить сёгуну, когда император погиб. Более того, вы способствовали его войне против рода Миямото, что может расцениваться как измена самой империи. Я не ошибусь, если назову вас предателями.
Шимизу-сама молчал, покорно принимая все слова, но Сузуму-сан не выдержал, поднял голову, и глаза его были широко открыты в мольбе:
— Госпожа, но что мы могли? Разве в наших силах было отказать?
— Если выбор стоит между предательством и смертью, то для воина выбора нет. Разве могу я верить вам, уже однажды служившим врагу?
— Мы можем быть полезны, мы знаем самых преданных сёгуну лиц, — затараторил Сузуму-сама, отбрасывая приличия и правила на пороге смерти. — Я знаю, я знаю тех во дворце, кто лишь делает вид, что принял вас. Они никогда не смирятся с вашим возвращением, никогда не примут ёкаев! Вы в опасности, Киоко-хэика, и будете в опасности всегда, если не послушаете меня!
Это было отчаяние, и Хотэку от него перекосило. Как низко пала доблесть этого человека, как мало осталось от его чести! Ни одному из своих господ он никогда не был предан и всегда готов будет предать следующего.
Киоко обратила бесстрастный взгляд на даймё Морской области:
— Может быть, и вы считаете, что не заслуживаете смерти?
— Я готов отплатить за свою трусость, — сказал он, не поднимая головы. — Умереть согласно обычаям Дзифу — это всё, о чём я смею просить.
— Он бы меня не убил! — воскликнул Сузуму-доно. — Только Первейший может принимать подобные решения, лишь он может вынести мне приговор!
