О том, что я привлекла к поискам того, что оставил мне отец, новоявленного жениха, жалеть не пришлось. Он честно отработал и нашёл значительно больше, чем я рассчитывала. Главное, открыл входы в комнаты, о наличии которых я всегда подозревала, но никогда не видела. А ещё отыскал спуск в подвал. Не знаю, кто его там разместил, в этом крошечном, узком коридорчике, но расчёт явно был на то, что попавший туда посторонний живым не выберется.
Спуск, видимо, шёл внутри одной из стен. Если учесть, что комнаты отца на втором этаже, а потолки первого — локтей десять, провалившийся в люк имел бы счастие здорово покалечиться, если бы не погиб раньше, чем долетел до дна.
Но… Не знаю, заметил ли женишок, а я углядела в тёмном углу металлический штырь вроде тех, которыми фиксируют ворота конюшни, чтобы они не закрывались. Видимо, стопор для люка. Если есть то, что будет его удерживать в закрытом положении, должен быть и механизм, который станет держать его открытым. Поиск его я решила отложить и потом сходить туда с Бритом.
Мало ли что я там найду?
Но даже первый, предварительный набег на владения отца, дал огромный материал для изучения. Прежде чем спускаться в подвал, следовало поискать на поверхности. Я была уверена: отец оставил мне письмо где-то в кабинете. Если в соответствии с его посланием придётся спуститься в подвал и искать там, у меня хоть будут зацепки, что именно искать и где. Соваться в опасные дыры, не попробовав узнать что-то из бумаг, я не собиралась. Не мальчишка всё-таки.
Кроме того, любопытство — одно, а дела герцогства с меня никто не снимал. Время пока было.
Поэтому следующую декаду я провела довольно интересно и насыщенно. По утрам, до завтрака медитировала под руководством Фернана, затем до обеда занималась счетами, отчётами, всякими текущими делами. Если честно, не особо вникала. Так, работала по накатанной и ждала, когда наконец можно будет заняться магией.
После обеда и до самого ужина мы занимались. Урок строился по единому плану: сначала Фернан объяснял новый материал, затем показывал упражнения в виде заклинаний, я их за ним повторяла по нескольку раз, пытаясь достичь идеала. Хотя у меня неплохо получалось, наставник мой ни разу не сказал, что доволен.
Зато регулярно присоединявшаяся к нам Тереза хвалила меня. Ещё она давала пояснения, если практика ведьм чем-то отличалась от приёмов магов. Вдобавок разъясняла простыми словами то, что Фернан умудрялся излагать слишком научно и запутанно.
Вообще от неё было очень много пользы. В тот же день, когда мы обследовали покои покойного папаши, она взяла с моего жениха клятву о неразглашении, причём привязала её к моей точке зрения: что я запрещу, о том он будет молчать. Заодно маг принёс присягу Кирвалису и даже не понял, что сделал. Текст, который ему подсунула Тереза, был тем самым, который действовал ещё тогда, когда Кирвалис был королевством.
Здорово, конечно, но если бы всё вскрылось… Не поздоровилось бы ни магу, ни мне, ни тётушке, ни Кирвалису.
Спросила Терезу, не перегибает ли она палку. Та в ответ только рукой махнула. Мол, никто ничего не заметит. В столице магов уровня Фернана раз-два и обчёлся, грамотных ведьм и того меньше, если не сказать, что их вообще нет, а присягу ещё разглядеть надо суметь. Пришлось положиться на её мнение, тем более что дело уже было сделано, не разделаешь.
Но хватит о Терезе.
Самым интересным временем для меня стало то, которое начиналось после ужина. Жених не пытался проводить его вместе со мной, за что я была ему безгранично благодарна. Уединялась в своих покоях и занималась тем, на что не находила времени днём.
Для начала садилась изучать бумаги, найденные в кабинете отца. По большей части это были совершенно неинтересные, ненужные бумажки, но среди них попадались и весьма занятные.
Например, письма моего братца. Знала я, что он гадёныш, но понятия не имела насколько. Получалось, что все неприятности, которые чинил мне отец, инициировались Эгмонтом. Хорошо, что в последние годы они уже не могли общаться напрямую, а то не знаю, чем бы его злокозненность для меня закончилась.
Затем мне попались бумаги, относящиеся ко времени, когда умерла моя мать. Если честно, долгие годы я с ужасом гадала, правда ли то, о чём в Кирвалисе шептались на всех углах. Молва обвиняла в смерти матери отца. Якобы он застал её с любовником и убил обоих. Любовника сразу, а её заставил помучиться.
Конечно, ничего подобного мне не рассказывали, но я не слепая и не глухая, а слуги не слишком таятся, по вечерам перемывая косточки хозяевам за кружкой пива. Так что я имела возможность услышать эту историю в трёх вариациях. Когда же вспомнила, как нас с братом внезапно увезли, а затем неожиданно вернули прямо на похороны, какие все вокруг ходили подавленные и перепуганные, то волей-неволей поверила, что слухи недалеки от истины.
И тут наконец мне представилась возможность узнать, что в этом правда, а что ложь.
