Глаза Александры, и без того тёмные, совсем почернели, на лице возникло выражение очень близкое к тому, какое Фернан уже имел случай наблюдать. Она выпрямилась и произнесла тихо, но очень отчётливо:
— Какое вам дело? Оставьте в покое мою тётю. Не лезьте туда, куда не просят.
Стефан, видно, забыл, когда последний раз получал отпор. Он с удивлением посмотрел на девушку, затем рявкнул:
— Я канцлер империи и имею право знать!
Но не на таковскую напал. Алекс смотрела на него и дышала, как Фернан её учил, чтобы не сорваться. Когда через пару минут немного успокоилась, заявила:
— Да, вы канцлер империи. Всё, что имеет отношение к делам империи, я готова вам показать и рассказать. Но это дела моей семьи, к которой вы не имеете отношения. Не надо приплетать одно к другому.
— Вильгельмина была моей сестрой! — воскликнул Стефан.
— Родной? — изумлённо подняла брови Алекс, — Что-то я не припомню такого брата у моей матушки. Ближнюю родню я знала, они сюда иногда приезжали, но вас среди них не было. А всяким там… троюродным из присказки "нашей стенке троюродный кирпич" никто в отчёте не обязан. Уж тем более моя тётушка Тереза баронесса Эфиа. Если она пожелает что-то рассказать, то расскажет, а если нет…
Александра развела руками и с усмешкой посмотрела на канцлера.
Молодец, сумела себя обуздать и при этом влепила наглецу по первое число. Он, небось, никогда таких отповедей не слыхивал. А Тереза-то не так проста!
Фернан сам впервые слышал титул Терезы. Она, оказывается, баронесса не из последних. А то всё тётя да тётя, прямо деревня.
— Я вижу, мне здесь не рады, — гордо произнёс Стефан, — в Кирвалисе странно понимают гостеприимство.
— Почему же? — ответила герцогиня, — у нас его правильно понимают и всегда рады гостям, их всегда ждёт тёплый приём, даже когда они не ко времени и не к месту. Но и гостям следует знать меру, иначе их могут попросить вон.
У неё даже губы стали тоньше, так она разозлилась. И тут Фернан впервые увидел то, что в книгах называлось пламенем ведьм и считалось неподтверждённым явлением. В сузившихся глазах Александры заплясали язычки синего огня, которых с каждым мгновением становилось всё больше. Кажется, канцлер тоже это заметил.
Встал с кресла, сделал несколько шагов к двери и заявил:
— Ну, мне пора. С вами тут хорошо, но в столице меня ждёт куча работы. Фернан, можешь меня отправить прямым порталом?
Хотя правила воспрещали дважды за сутки проходить портал, маг сделал вид, что его не существует. Хочет — пусть идёт.
Поднялся и сказал спокойно:
— Конечно, если вы торопитесь, граф, я вас тотчас же отправлю обратно во дворец. Но мне самому лучше остаться здесь.
При последних словах он устремил взор на невесту и увидел, что огоньки в её глазах померкли, а сама она делает ему незаметный знак: мол, всё правильно, отправь его и возвращайся.
Он так и сделал, до последнего мига гадая, понял что-нибудь Стефан или всего лишь почувствовал. Ведь в этот раз он как никогда был близок к тому, чтобы погибнуть. Пламя ведьм, если вырвется, сжигает всё на своём пути. Ведьмы при этом тоже гибнут. Какая Алекс молодец, сумела удержать его под контролем. Сама не знала с чем, но справилась.
Когда вернулся, отправив канцлера назад, увидел девушку сидящей в кресле. Вид у неё был самый плачевный: посеревшее лицо, бескровные губы, потухший взгляд, опущенные плечи. Перепалка с графом далась ей нелегко, гораздо большей кровью, нежели думал Фернан.
Он подошёл, присел перед ней на корточки, взял её руки в свои, погладил. Спросил:
— Ты как?
— Что-то мне нехорошо, — ответила Алекс, — как будто все силы вытекли и я сижу пустая, как выпитая бутылка. Так должно быть?
— А что ты хотела? — пожал плечами маг, — Как только удержала в себе пламя, я удивляюсь. Наш канцлер так сильно тебя разозлил?
— Сильнее не бывает, — призналась девушка, — убила бы гада. Вот зачем он сюда притащился? Вернее, зачем ты его притащил? Только его нам тут не хватает.
Увидела, как Фернан расстроился от этих слов, и примирительно добавила:
— Понятно, он твоё начальство. А ты молодец, держишь слово, ничего лишнего ему не выдал. Он сам это лишнее вынюхал.
— Тебе так дороги эти люди? — осторожно спросил Фернан.
Он не стал уточнять, кого имел в виду, но Александра поняла. Выпрямила спину и отчеканила:
— Дело не в том, что они дороги лично мне. Они — будущее Кирвалиса, его гордость и надежда. Я не дам графу Эстеллису из личных побуждений погубить будущее моей страны. Пусть только посмеет поднять на них руку: горло перегрызу, сердце вырву.
Она произносила жуткие слова про горло и сердце спокойно, но с такой силой, что Фернан уверился: перегрызёт. А вот упоминание Кирвалиса как страны он пропустил мимо ушей. Важно было другое: она готова отстаивать своё против всего мира, графу ничего не обломится. Он уже привык к мысли, что женится на Александре, а значит, она защищает их общие интересы. Делиться со Стефаном, отдавать ему лучшие куски как бывшему благодетелю уже не хотелось.
А пламя ведьм… может быть оно ему померещилось.
