- Вы заметили, - выговорил он неуверенно, соображая на ходу, - что когда хозяин разводил нас и своих дочерей на ночлег, то спальня девочек оказалась напротив нашей?
Никто ему не ответил. Чем подобная информация может им сейчас помочь?
- Я… это… случайно заглянул туда… Там, короче, есть окно.
Слушатели напряглись, пытаясь додумать рождающийся план побега. Никому и в голову не пришло подколоть Ганса насчёт повышенного интереса к наличию окон в девчачьей спальне – если выберутся отсюда живыми, тогда уж понасмешничают вволю! А пока…
- Ты намекаешь, - подхватил Спальчик, - что нам нужно тихо прошмыгнуть в комнату напротив и…
- И эти девки поднимут такой визг, что не только папенька-людоед, все лесные оборотни сбегутся, - покачал головой Фриц.
- Ну уж! – подскочил на четвереньки недорослик, вновь обретая деловитость. – Предоставьте это мне! – он быстро шурша соломой, как заправский Маугли, добежал на карачках до двери, поднялся… приоткрыл… выглянул…
В торце маленького коридорчика светился рыжим, тревожным светом огонь очага сквозь линялую замызганную занавеску на дверном проёме: там выход на вожделенную волю сторожили гостеприимные хозяева. Спальчик вздохнул, отвёл взгляд от завораживающего света и уставился на дверь напротив. Скользнул к ней неслышно, надавил плечом… Ещё раз… Дверь не подавалась.
Он сунул голову обратно в кладовку:
- Ганс! Иди скорей!
Брат поспешил на зов. Пошептавшись, они снова подошли к запертой двери. Ганс тихонько поскрёбся… Как ни странно, но ему тут же ответил, будто дожидался, тихий голос:
- Кто здесь?
- Агнес, - прошептал он. – Это я, Ганс.
Молчание.
- Хотел увидеть тебя… Ты… короче: ты умеешь целоваться, как взрослая?
После недолгой паузы, показавшейся пленникам вечностью, тихонько щёлкнула задвижка. Дверь приоткрылась, пустив в коридор полоску лунного света…
- А ты? – спросили из-за двери юного ловеласа.
Но ответить тот не успел – его оттеснил проворный младшенький:
- Агнес, - сказал он и приложил палец к губам, - твой отец почему-то велел нам поменяться комнатами. Я щас до ветру ходил – он сидит за столом мрачный такой, топориком поигрывает… Грит: поди к девчёнкам, пусть они вам, как гостям, комнату свою уступят, а то в той кладовке, куда вас старуха моя определила, такие потёмки – мне, грит, ни черта не видать!.. Не знаешь, кстати, чего ему должно быть видно в нашей кладовке?
Девочка угнулась и медленно покачала головой.
- Да! Он ещё сказал: тихо и быстро! Что за спешка, не знаешь?
Агес сжала худые кулачки, не поднимая глаз, снова помотала головой. И не двинулась с места.
Повисло молчание.
- Ну? – не выдержал Спальчик. – Если не веришь мне, поди переспроси отца!
Девочка вздрогнула:
- Нет-нет! Я поняла. Сейчас…
Она проворно растолкала пришибленных и тихих, как мыши, сестёр, спавших на одной огромной кровати. Привыкшие казаться незаметными и не издавать звуков, они бесшумно прошмыгнули в кладовку.
Сонных мальчишек старшие впихнули в девичью спальню. Киру, всё ещё пребывающую в столбняке, тоже.
Перед тем, как прикрыть дверь и задвинуть щеколду, Спальчик бросил быстрый взгляд на старую ветошь, отделяющую комнату с очагом от коридорчика. От их передвижений, открывания и закрывания дверей, она предательски колыхнулась… Людоед зашёлся сухим кашлем. Что-то громыхнуло…
- Тише ты, старая кляча! – буркнул хозяин. – Перебудишь всех! Этак нам до утра тут сидеть придётся, выжидая… Впрочем… на кой чёрт выжидать? Начну, пожалуй, помолясь… - что-то звякнуло, лязгнуло, громыхнул отодвигаемый табурет. – Даже если и не все заснули – не справлюсь я что ли с детьми?Главное, со старших начать…
Быстро заперев дверь, дрожа от страха и возбуждения, недорослик кинулся к окошку, раму которого уже лихорадочно дёргал Ганс.
- Давай! Быстрее же!
- Заело, чёрт! Не открывали они его что ли никогда…
- Что с этой делать? – бросил Спальчик в сторону Киры. – Её как приморозило… На себе ж не потащим! У нас и так малышни куча!
- Я однажды видел, - отозвался Фриц, с беспокойством поглядывая на безуспешные попытки по открыванию окна, - как дядька Гоц усмирял припадок у своей снохи Вилды. Помнишь, у неё мужик в город на заработки ушёл да так опосля и не вернулся? А староста у ней за мужнины долги корову забрал. Ну и как уводили, значиться, животину, Вилда и затеялась – то хохотать, то рыдать, то на землю падать, то волосы на голове рвать…
- Короче!
- Короче, он ей леща здоровенного влупил, а после водой колодезной из ведра окатил и говорит: ты, говорит, баба, вместо того, чтобы голосить…
Не дослушав, Спальчик схватил с умывальника большой глиняный кувшин, вскочил на лавку и опрокинул его на голову, впавшей в сомнамбулизм коровницы.
Кира хрюкнула, захлебнувшись от неожиданности, вскинула к лицу руки с растопыренными пальцами…
- Я тебя прибью, коротышка, - пообещала она, смахивая воду с лица и приглаживая мокрые волосы.
- Ага, - удовлетворённо констатировал коротышка, спрыгнул с лавки и быстро обернулся в сторону раздавшегося наконец со стороны окна характерного скрежета и дребезжания – рама подалась. – Пошли дела потихоньку…
