Но вскоре последовало возмездие, и лев-людоед из Кимы был пойман, «выставлен напоказ на несколько дней» и должным образом казнен. Карьера его продолжалась недолго — всего несколько месяцев, но она могла бы быть и менее продолжительной, если бы за этого беспечного и глупого льва взялись профессиональные охотники.
Леопард из Рудрапраяга, который ухитрялся обводить вокруг лапы своих преследователей восемь лет, испытал бы шок, увидев, как какой-нибудь самец семейства кошачьих выставляет себя на посмешище. Как можно нападать на группу вооруженных европейцев или с грохотом колотить по железной крыше! Но леопард был все-таки леопардом, к тому же в абсолютно здравом уме. Несчастный же психопат, терроризировавший Киму, обладал свирепостью и отвагой, присущими явно душевнобольным животным, а не обыкновенным зверям-людоедам.
Испытывая страшный голод и не имея пищи получше, любой нормальный лев может порой напасть на человека, но потом он опять вернется к привычной диете. Изголодавшиеся гомо сапиенс, даже «цивилизованные», делали то же самое, особенно во время Второй мировой войны. Но периодически вспыхивающее среди львов людоедство в каком-либо регионе, где полным-полно иной добычи, — на самом деле патология, которой почти нет объяснения.
Существует распространенное мнение, что львы-людоеды, как и другие кошачьи, обладающие здравым рассудком, обретают «вкус к человечине», попробовав разлагающиеся, незахороненные тела. Такое объяснение звучит нелепо, особенно когда речь идет об индийских леопардах и тиграх. Несмотря на то, что огромное количество представителей кошачьего племени на этом субконтиненте обладает широкими возможностями пообедать трупами во времена эпидемий чумы или голода, привычку к людоедству приобретают лишь те животные, которые имеют умственные или физические недостатки и не в состоянии добыть еду повкуснее. Ну, а в Африке, где многие племена не хоронили своих мертвецов даже в лучшие времена, подобное объяснение вообще никуда не годится. Леопарды и львы веками питаются африканскими трупами, отгоняя традиционных гробовщиков — гиен. Тем не менее совершенно очевидно, что леопардам гораздо больше по вкусу собачатина, а не человечина. Что же касается львов, то, если бы вкус человеческой плоти побудил нормальных львов превратиться в отчаянных людоедов, Симбу давным-давно бы истребили по всему континенту, причем задолго до появления современного оружия.
Разумное предположение было выдвинуто Айвеном Сандерсоном. Он рассматривал склонность к людоедству у львов как «необъяснимую заразную тягу к совершению преступления, которая возникает временами у целых львиных популяций и главным образом у молодых одиночек».
У меня есть свое объяснение этой странной тяги львов к совершению преступления. Попробуем сравнить испорченный вкус животного, проявляющийся в пристрастии к человеческому мясу и прямо-таки в фантастическом стремлении добыть именно его, со склонностью человека к наркотикам, которая впоследствии приводит его к совершению преступления. Вероятно, в человеческом мясе существует какой-то химический элемент, который отравляюще воздействует на львов и от которого они попадают в зависимость (некоторые каннибалы племен в Конго утверждают, что от человеческого мяса они «пьянеют»). Так и люди испытывают все возрастающую физиологическую потребность в героине или морфине. У определенных животных появляется необходимость в отравлении организма, и они становятся извращенцами в еде, которая не по нраву и даже вызывает отвращение у нормальных представителей их вида.
В нашем обществе от наркотиков зависит меньшая часть населения — обычно психически неуравновешенные взрослые и беспомощные юнцы из неблагополучных или неполных семей. Другие, более ответственные члены нашего общества могут порой принимать наркотики, например, во время тяжелой болезни или же просто чтобы попробовать, но при этом они обладают достаточной силой воли и разумом, чтобы отказаться от этой дурной привычки. Те, кто испытывает страшную боль во время хронической болезни и принимает наркотики в огромном количестве и долгое время, разумеется, становятся наркозависимыми, но, помимо этих несчастных, те, кто привык к наркотикам, заменяют ими эмоциональное и социальное восприятие мира.
Могут ли подобные или схожие факторы влиять на возникновение тяги к людоедству в львиных обществах?
Внезапное проявление порочных наклонностей Симбы, обитающего в естественных условиях, о чем свидетельствуют эпизоды на железной дороге, в состоянии повлиять на привычное поведение и развитие льва, в то время как безответственная охота людей на прайды львов, ведущих нормальный образ жизни, может сильно повлиять на душевное и умственное состояние членов львиной семьи — особенно после гибели львиц. Взрослые львы и, что происходит реже, львицы сперва совершают единичные преступления, а затем привыкают к своим новым испорченным вкусам. Ну, а молодые львы, в точности как и наши малолетние правонарушители, легче, чем стойкие взрослые, поддаются искушению.
