Армия демонстрировала единство двумя способами. Над ней реяли импровизированные черные флаги, производящие устрашающий эффект. Но более важными Ньо показались знамена, которые нес каждый отряд ополченцев. На знаменах крупными иероглифами было начертано: «Праведный народ».
Сельские жители восстали. Они объявили жителям Гуанчжоу, что пришли освободить город от варваров, осквернявших их предков и святыни. Прибыв на место, они приготовились к битве, но не знали, что делать дальше.
Прошло какое-то время. Парень примерно одного с ним возраста повернулся к Ньо:
– Нельзя было допускать такое!
– А что надо было делать?
– Конечно, убивать варваров.
– У них оружие лучше, – заметил Ньо.
– Это понятно, но посмотри, сколько нас. Нужно было пустить их в город, приветствовать их, а затем убить. Под покровом ночи, пока спят. Нас миллион, а их сотни.
– А их корабли?
– То же самое. Подплыть к ним на сотне сампанов. Роем подняться на борт. Все дело в численном перевесе.
В этот момент из северных городских ворот выехали четыре всадника. Трое были местными префектами. Четвертый – британский офицер. Они въехали в гущу ополченцев. Некоторые командиры двинулись им навстречу. Началось какое-то обсуждение.
– Как думаешь, о чем они там судачат? – спросил собеседник Ньо.
– Мне кажется, префекты говорят, что варварские войска уже уходят. Еще несколько дней, и варваров не останется, и их кораблей тоже. Приказывают собравшимся разойтись.
– Почему там варварский офицер?
– Думаю, чтобы подтвердить, что это правда.
– Или проследить, что префекты делают то, что им сказано. Предатели!
– Вряд ли.
– То есть ты на стороне варваров. Тоже предатель!
– Нет. – Ньо обвел глазами крестьянское ополчение. – Я крестьянин из деревни дальше по побережью. – Он помолчал и кивнул, скорее даже себе, а не собеседнику. – Я один из праведных.
– Что-то сомневаюсь.
Но это так, подумал Ньо. Теперь он понимал. Он причислял себя к Праведному народу. По крайней мере, хотел бы стать одним из них, какую бы форму это ни приняло.
Назначили свадьбу. Обо всем договорились прямо в коттедже в горах. После падения Кантона и выплаты шести миллионов долларов стало ясно, что состояние Джона Трейдера и торговля опиумом в целом настолько стабильны, насколько это вообще возможно. А может, полковнику Ломонду просто наскучила эта долгая помолвка. Как бы то ни было, свадьбу запланировали на октябрь.
– У меня нет родных, боюсь, почти все гости будут с вашей стороны, – сказал Трейдер миссис Ломонд.
Разумеется, шафером был Чарли Фарли. Тетя Харриет и ее супруг тоже собирались прийти да несколько бывших коллег и друзей из «Рэттрейса». В Макао осталось знакомые, которых он мог пригласить, другой вопрос, сможет ли кто-нибудь из них проделать неблизкий путь до Калькутты. На свадьбу придут братья Одсток. Это хорошо. А еще Рид. Он отправил приглашение для Рида Талли Одстоку с просьбой передать его американцу.
В середине сентября, вернувшись в Калькутту, он получил письмо от Талли, в котором говорилось, что приглашение Риду доставить не представляется возможным.
Значит, не зря он задавался вопросами о Риде и своей бывшей девушке, но Трейдер вынужден был признать: раз он собирается жить с Агнес Ломонд в небольшом Макао, вероятно, даже хорошо, что если Марисса и вернется когда-нибудь, то в статусе жены Рида.
В солнечный октябрьский день Трейдер прогуливался по эспланаде.
До свадьбы оставалась всего неделя, он был влюблен. Казалось, что Бог благословил его с Небес и все в мире в порядке. Он прошел через величественный портал Бенгальского военного клуба, и даже это суровое здание, похоже, сегодня смотрело на него дружелюбно.
