– Нет! – закричала она; Гуаньцзи понял, что кричит она из последних сил. – Уходи, Гуаньцзи! Пока варвары не пришли!
– Ты убьешь себя?
– Не задавай вопросы. Делай, что велит мама. Уходи! Быстро!
Он развернулся и побежал.
Воспоминания Гуаньцзи о том дне похожи на сон. От восточных ворот, словно эхо, доносились крики и грохот. А улица была странно пустой, пока он убегал от своего дома. Стену соседского дома частично разрушили, и он заглянул внутрь через пробоину. У соседей посреди двора был выкопан колодец.
Главой этой семьи был старик. Гуаньцзи не знал его имени, но в юности старик перебрался в Чжапу из Пекина, поэтому все называли его Пекинцем. Его сыновья ушли сражаться, а он остался с невесткой и тремя маленькими внуками. Старик заметил Гуаньцзи и тупо уставился на него. У Пекинца было скуластое монгольское лицо, лоб и щеки изрезали такие глубокие морщины, что казалось, будто кожу сжали в тисках.
Похоже, старик тоже решил, что гарнизон вот-вот падет, поскольку с грустью поднял первого из своих внуков, мальчика примерно возраста Гуаньцзи, и бросил в колодец, а потом проделал то же самое с его сестренкой. Их мать, симпатичная молодая женщина, держала на руках младенца. Свекор кивнул, она вместе с ребенком сиганула через край колодца. Гуаньцзи наблюдал за происходящим. Пекинец уставился на него. Гуаньцзи внезапно подумал, что, возможно, старик сейчас придет за ним, и приготовился спасаться бегством. Но вместо этого Пекинец медленно сел, вынул нож и спокойно, почти рассеянно полоснул себя по горлу. Гуаньцзи смотрел, как из образовавшейся красной полоски начала хлестать кровь. Пекинец снова перевел взгляд на Гуаньцзи. В его глазах застыла грусть. Затем Гуаньцзи услышал крики в конце улицы и пустился наутек.
Путь к дому дяди вел через ряд знакомых переулков к маленьким воротам в стене гарнизона, которые охраняли полдюжины человек.
– Мы закроем ворота через минуту, – предупредил один из охранников. – Ты не сможешь вернуться.
– Мама послала меня в дом дяди! – на бегу крикнул Гуаньцзи, и никто не попытался его остановить.
Он мчался на запад и вскоре добрался до широкой улицы, тянувшейся с севера на юг, откуда увидел, что северные ворота все еще открыты. Гуаньцзи выскочил наружу, прежде чем стража даже успела допросить его, и свернул на небольшую дорожку, ведущую через пригороды. Дом его дяди находился всего в миле. К счастью, он не встретил варваров на своем пути.
Много лет назад, когда его дядя получил разрешение жить за пределами гарнизона, он построил комплекс из нескольких двухэтажных домов. Самым важным сооружением, которое считалось храмом, хотя больше походило на небольшой амбар, был Зал гармонии; в нем хранились мемориальные дощечки с именами предков. В скромном дворике сбоку стояли странные маленькие киоты. Местные шаманы использовали их лишь изредка, когда кто-нибудь умирал или женился. Эти киоты напоминали маньчжурским кланам об их древних обычаях, дошедших с тех времен, когда они жили в северных лесах и равнинах за Великой Китайской стеной.
Его дяди не было дома, зато он застал тетю с детьми. Ее дочери было четырнадцать лет, старшему сыну – двенадцать. Третьим ребенком была девочка примерно его возраста, а самым младшим – мальчик трех лет. При виде Гуаньцзи тетя скривилась, но, когда он объяснил, что произошло, мрачно кивнула, а затем заметила, что у него с собой нож.
– Отдай мне нож, маленький Гуаньцзи! – велела тетка, но он покачал головой и попятился.
Если придут варвары и им всем придется убить себя, Гуаньцзи воспользуется ножом, как показала мать. Когда Пекинец перерезал себе горло, это выглядело не страшно. Он не знал, планирует ли тетя утопить своих детей, но точно знал, что ни в какой колодец прыгать не собирается, поэтому крепко сжимал нож и держался подальше от нее. Тетя выглядела сердитой, но была слишком занята, чтобы настаивать на своем.
Прошел час. Они увидели, что над гарнизоном поднимается дым. Но никто из гарнизона не пришел к ним, как не пришли и британские варвары. В конце концов тетя велела всем уйти в дом, а сама осталась стеречь ворота, пока ближе к вечеру не приехал муж, который примчался из Ханчжоу так быстро, как только сумел.
Той ночью боев в Чжапу больше не было. Утром дядя ушел на разведку. Вернулся в полдень.
– Британцы заняли гарнизон, но оставят небольшой отряд, чтобы удержать. Их больше ничего не интересует. Их цель – Пекин. Им нужен договор от императора.
– А защитники?.. – начала было жена, но осеклась, когда он подал знак не спрашивать.
Дядя обратился к Гуаньцзи:
– Мой мальчик, ты можешь очень собой гордиться. Твой отец защищал ворота до последнего. Он умер как герой. Маньчжурский герой! – воскликнул он, обращаясь ко всей семье. – Это честь для нашего благородного клана!
– А мама? – спросил Гуаньцзи.
– Наверное, ей было очень больно. Ее нога…
– Да, дядя, я видел.
