Из того дня Гуаньцзи запомнились две вещи. Во-первых, сама невеста. Илха надела свадебное ципао с красивой вышивкой, достойное даже принцессы. В туфлях на платформе она была почти одного роста с женихом. Но больше всего Гуаньцзи поразили ее волосы. Обычно в официальных случаях Илха расчесывала их на прямой пробор и делала два пучка, по одному над каждым ухом. Однако, как полагалось невесте, она зачесала волосы на большой гребень, приподняв их и украсив цветами, отчего казалось, что на ней высокая корона.
– Ты выглядишь такой высокой, – изумленно пробормотал Гуаньцзи.
– Бойся меня, – рассмеялась Илха.
Во-вторых, шаманы. Ее отец настоял на их присутствии. Двое стариков поставили маленький киот и провели древние ритуалы родом из маньчжурских лесов, с горловым пением, которого никто не понимал, кроме дяди, хотя Гуаньцзи сомневался и в том, что дядя понимает. Это придало церемонии странную торжественность.
Гуаньцзи расстроился, что Илха живет так далеко, но она обещала при первой же возможности приехать к нему.
В любом случае вскоре сам Гуаньцзи уехал по крайней мере на бо́льшую часть года. Пришло время поступать в маньчжурское военное училище в Ханчжоу. У его дяди имелся домик рядом с типографией. Гуаньцзи поселился там и только на праздники возвращался в Чжапу.
Ханчжоу находился в восьмидесяти милях вниз по побережью от Чжапу, в устье реки. До этого времени Гуаньцзи никогда здесь не бывал, и поначалу новое место его пугало. Ханчжоу был столицей провинции, одним из старейших городов Китая, с могучими тысячелетними стенами и обширными пригородами. На холме над рекой возвышалась огромная пагода, поднимавшаяся к самому небу.
– В старину наверху ставили большой фонарь, – рассказывал дядя, – чтобы морякам было легче управлять кораблями.
В Ханчжоу брал свое начало Великий канал, по которому всевозможные товары доставляли на север.
– Тысяча сто миль в длину, – объяснил дядя. – Если плыть вверх по каналу, то пересечешь сначала долину могущественной Янцзы, а затем, дальше на север, долину Желтой реки, а потом доберешься до Пекина. После Великой стены это второе величайшее чудо строительства во всем Китае.
На широких улицах Ханчжоу располагались знаменитые магазины, аптеки и чайные, которыми на протяжении веков владели одни и те же семьи. Что касается обширной территории, отданной маньчжурским знаменным, то она занимала не менее двухсот сорока акров.
Гуаньцзи поступил в военное училище, где почти все мальчики были старше и уже привыкли к этому огромному городу. Мальчик предполагал, что соученики будут намного более продвинутыми, чем он. В математике ему определенно было чему поучиться, да и знания по истории, культуре и литературе стоило бы подтянуть, а вот маньчжурский он знал куда лучше их. Еще больше Гуаньцзи удивил тот факт, что во всей школе не нашлось ни одного мальчика, который мог бы сравниться с ним в традиционных боевых искусствах. Многие ученики вообще не умели ездить верхом.
– Император выдает им пособие на покупку лошадей, – грустно сказал дядя, – а они просто тратят деньги на себя.
Именно за годы, проведенные в Ханчжоу, Гуаньцзи стал лучше понимать своего дядю. Поскольку его растили как знаменного солдата, он никогда не проявлял особого интереса к типографии дяди и был весьма удивлен, обнаружив, как много тот работает и сколько в дяде от презираемых ими торговцев.
Гуаньцзи нравилась типография. Помимо больших деревянных прессов и бумаги на полке, там стоял длинный стол, за которым сидели мастера-резчики. Книги печатались не металлическими шрифтами, а с помощью маленьких деревянных блочков, причем на каждом был один иероглиф.
Его дядя занимался всевозможными книгами, и не только книгами.
– Вот прекрасный сборник стихов. Мы копируем символы из старинной рукописи эпохи Мин. А это мандарин, мой хороший друг, хочет напечатать свои сочинения. А это… – он указал на стопку плотных листов, исписанных неряшливым почерком, – родословная одного благородного мужа аж за три тысячелетия. Частично, конечно, выдумка, но он щедро платит. – Дядя улыбнулся. – Может, я и не ученый, но знаю, как написать вступление, чтобы изысканно польстить, ну, ты понимаешь.
Гуаньцзи понял: если бы у дяди не было обширной сети знакомых, то ничего бы не вышло. Он знал всех образованных людей в провинции. Это были его покровители и его же заказчики.
Некоторые его знакомые жили в городе. Но излюбленным местом встреч было озеро Сиху, куда императоры приезжали расслабиться, писатели и художники – любоваться природой, а чиновники – отдыхать. Время от времени дядя возил Гуаньцзи к каким-то богатеям в дома на берегу озера или в пристанище какого-нибудь ученого в горах… Гуаньцзи такие визиты очень радовали.
И хотя он восхищался дядей, но не мечтал о такой жизни. Энергия Гуаньцзи била через край. Ему не хотелось торчать весь день взаперти в библиотеке или типографии.
