– Думаю, она покончила с собой вскоре после твоего ухода. Ей не было больно. – Он покосился на жену. – Это случилось до прихода варварских войск. – Затем дядя снова посмотрел на Гуаньцзи. – Британский офицер позволил мне забрать тела твоих родителей, чтобы похоронить как положено. Мы соблюдем все наши традиции.
Так и случилось. Гуаньцзи успокоился: мама не страдала, а папа был героем.
Не каждого мальчика учили быть героем, а вот Гуаньцзи учили. Он не возражал, потому что ради этого ему подарили малорослую лошадку. Поскольку он потерял обоих родителей, дядя забрал мальчика к себе в семью, проявлял доброту или прилагал все усилия, чтобы воспитать его в лучших маньчжурских традициях, как не всякий отец смог бы. Гуаньцзи не исполнилось еще и шести лет, как он уже бойко отвечал на дядины вопросы:
– Как называется наш клан?
Для ханьцев важна семья, ханец чтил родителей, бабушек и дедушек, а в ответ на вопрос, кто он такой, сперва называл фамилию, а затем уже личное имя. Но для маньчжурцев куда бо́льшую роль играл клан, его племя. У настоящего маньчжура не было фамилии, он гордо носил только личное имя в своем клане.
– Сувань Гувалгия[44], – отвечал Гуаньцзи. – Мы можем проследить нашу родословную на семь столетий.
– А где Полюс Духа[45] нашего клана?
– В Пекине!
– А кто основал нашу ветвь клана?
– Фионгдон, знаменитый лучник и командир, верный соратник хана Нурхаци из Золотого клана, который собрал вместе племена чжурчжэней и основал маньчжурскую династию!
– А как Нурхаци проявил свою любовь к Фионгдону?
– Выдал за него родную внучку.
– Что случилось, когда Фионгдон умер?
– Солнце изменило ход, гром и молнии заполнили небо, а сам хан Нурхаци оплакивал его на похоронах.
– Сколько сыновей было у Фионгдона?
– Двенадцать. Седьмым был Тулай, великий кавалерийский командир.
– Что они сделали?
– Они свергли династию Мин.
– Сколько поколений отделяют вас от Фионгдона?
– Девять.
– Какие звания имел Фионгдон?
– Перед смертью он был князем Желтого Знамени и одним из пяти советников Нурхаци. После смерти ему даровали титул герцога Непоколебимой Праведности. По прошествии нескольких поколений его ранг повышался дважды. Спустя сто пятьдесят лет после смерти он получил высшее звание из всех возможных.
– Это какое?
– Потомственный герцог первого класса.
– Иногда, Гуаньцзи, – объяснил дядя, – человек может высоко подняться в течение своей жизни, но после смерти его репутация может упасть. Он даже может быть опозорен. Но имя и статус Фионгдона со временем только выросли. Это доказательство его достоинств. – Он улыбнулся. – Однажды, маленький Гуаньцзи, ты сможешь также прославить наш клан!
Лошадка была крепкой, косматой маньчжурской чалой, с большой головой и белым пятном на морде. Кличка у нее была Ветер-над-Травами, но маленький Гуаньцзи называл ее просто Ветер и очень любил. Один из старых маньчжурских воинов в гарнизоне начал обучать его верховой езде на лугу неподалеку от дома.
Через шесть месяцев старый воин дал ему игрушечный лук и научил натягивать тетиву и стрелять прямо на ходу, и вскоре Гуаньцзи всякий раз на скаку поражал мишень. Старый воин хвалил мальчика. Иногда приходил посмотреть и дядя. Гуаньцзи был очень горд и счастлив. Через год ему вручили настоящий большой лук, но мальчик очень быстро научился метко стрелять и из него.
Иногда, после уроков верховой езды и стрельбы из лука, старик брал Гуаньцзи в чайную, где встречался с друзьями-маньчжурами, и они рассказывали маленькому мальчику маньчжурские сказки, исполняли под аккомпанемент барабана цзыдишу, песенные сказы о славном маньчжурском прошлом.
Они приглашали Гуаньцзи петь вместе с ними, и он выучил наизусть дюжину ритмичных песен, а старые воины называли его Маленьким Воином, потому что в гарнизоне Чжапу не было другого маленького мальчика, который бы так много знал.
– Как говорится, – заявлял старик, кивая, – мальчик, сильный телом, будет силен и умом.
Когда Гуаньцзи исполнилось семь лет, дядя отправил его в младшую школу гарнизона.
– Ты научишься читать и писать китайские иероглифы, – сказал дядя, – а еще говорить и писать по-маньчжурски. Даже многие знаменные больше не говорят на родном языке, но при дворе в Пекине по-прежнему все официальные документы составляют на маньчжурском. Если взлетишь высоко, значит тебе пригодится и точно понравится императору!
Дядя был единственным человеком из знакомых Гуаньцзи, кто бывал в столице.
– Вы отвезете меня в Пекин? – спросил Гуаньцзи.
– Возможно, – ответил дядя. – Когда-нибудь.
Между тем сам Чжапу казался раем в миниатюре. Их семья жила неплохо. Как и все знаменные, дядя получал от императора небольшой оклад серебром, зерно и некоторые льготы, например по обучению сыновей. Дополнительно он имел доход от типографии, которой владел в Ханчжоу.
– Знаменные вроде нас не должны становиться торговцами и ремесленниками, – пояснил он Гуаньцзи. – Это унизительно. Но печать превосходных книг считается подходящим для благородного маньчжура, и поэтому я получил разрешение. – Он улыбнулся. – Иначе мы не смогли бы жить так хорошо, как сейчас.
