За годы учебы в военном училище Гуаньцзи преуспел. Он на лету все схватывал, и у него была отличная память. Что касается физических навыков, в Ханчжоу почти не было больших открытых пространств для верховой езды, поэтому его навыки не улучшились. Другое дело – стрельба из лука. Когда Гуаньцзи вступил в подростковый возраст, то стал очень крепким и мускулистым парнем. Ему еще не исполнилось и пятнадцати, а он уже мог натягивать более мощный лук и стрелять дальше со смертоносной точностью и лучше, чем любой из соучеников. Его лицо тоже начало меняться. Стало более округлым, скуластым, в нем сильнее проступили монгольские черты, а над губой пробивались тонкие темные усики. Однажды дядя, просматривая какие-то рисунки, вытащил старинное изображение князя-воина.
– Ты вырастешь вот таким, – заметил он с улыбкой.
И хотя это было легкое преувеличение, но определенное сходство просматривалось. Когда в школе ставили какую-нибудь из любимых маньчжурами пьес, Гуаньцзи всегда выбирали на роль князя-воина.
Только два раза небольшие тучи омрачили горизонт его жизни в те годы. Во-первых, смерть императора. Трон унаследовал его сын, совсем молодой человек. Но смена правителя почти не повлияла на повседневную жизнь Гуаньцзи, разве что пришлось соблюдать официальный траур.
Во-вторых, восстание, вспыхнувшее в одной из южных провинций.
– Это обычная история, – утверждал дядя. – Империя настолько огромна, что где-то всегда бушует очередное восстание. Секта «Белый лотос» хочет восстановить династию Мин, мусульмане бузят на западной границе, триады пытаются захватить порты, мелкие племена доставляют неприятности во внешних провинциях. Мы все это уже видели.
– И кто стоит за этим конкретным восстанием?
– Какой-то хакка по фамилии Хун[47].
– Чего они хотят?
– Свергнуть маньчжуров. Как только мы уйдем, очевидно, все мировые проблемы останутся позади. – Дядя вздохнул. – Они даже обещают собственное Небесное царство великого благоденствия – Тайпин, как они его называют. Что ж, удачи!
– Говорят, хакка – хорошие воины. Не случится ли так, что восстание наберет силу?
– Сомневаюсь, – покачал головой дядя. – Они уже совершили одну огромную ошибку. Их лидер следует за христианским богом варваров. Жителям нашей страны это не понравится.
– Я не знаю, кто такие христиане, – признался Гуаньцзи.
– У них один главный бог и два бога поменьше. Одного из этих двоих зовут Иисус.
– Это имя я слышал.
– Тот хакка, лидер тайпинов, заявил, что он младший брат Иисуса. – Дядя засмеялся. – Ничего у них не получится.
Позднее в том же году Илха приехала в Чжапу вместе с мужем и маленьким сыном. Они прибыли по важному случаю – отпраздновать семейный триумф.
Раньше карьера отца представляла собой серию скромных успехов: издал престижную книгу, выбил дополнительное жалованье для члена семьи. Он всячески пытался улучшить положение своей семьи, но на этот раз превзошел себя.
– Сам император отметил нашу семью, – сообщил он. – И не просто памятной запиской. Нам разрешили возвести церемониальную арку, – торжествующе объявил он, – у ворот гарнизона в Чжапу.
Все случилось благодаря одной добродетельной женщине, верной вдовы, – такими китайцы больше всего восхищаются.
– У моего отца было несколько детей, – рассказал дядя, – но все они умерли, до взрослого возраста дожил только один сын. Он женился, но не успел произвести на свет наследника и умер. Его вдова была молодой и красивой. Многие мужчины не прочь были бы жениться на ней. Ее обязанностью было присматривать за свекром, который становился стариком. Но она пошла дальше. Она не хотела, чтобы род мужа прервался, поэтому нашла своему свекру молодую жену и убедила его жениться. Благодаря этому, Гуаньцзи, родились мы с твоим отцом. Когда старик умер, нас воспитывали две вдовы. Затем наша молодая мать заболела и умерла, и осталась только преданная невестка, которую мы всегда звали бабушкой. Она заботилась о нас, фактически посвятила нам себя. Она стала краеугольным камнем нашей семьи. Она умерла в год твоего рождения. Самая добродетельная женщина из всех, кого я когда-либо знал. А теперь император тоже хочет почтить ее память.
На открытии арки присутствовали местный магистрат, многочисленные официальные лица и вся семья. Вечером даже устроили фейерверк. Затем семья вернулась в свой дом.
Гуаньцзи понял, что Илха собирается подразнить отца, заметив озорной блеск в глазах сестры, но, разумеется, подразнить с любовью. Когда они уселись за стол, Илха спросила:
– Ну что, ты доволен?
Отец бросил на нее удивленный взгляд:
– А ты разве нет?
– Да, но я еще и озадачена. – Она улыбнулась. – Вот и все.
– Почему? – с подозрением спросил отец.
– Из-за добродетельной вдовы и сохранения семьи, так чтобы остались потомки, которые помнили бы о предках. Это так по-конфуциански. Ханьская традиция.
– Правда.
– Но ты всегда напоминал нам, что мы-то маньчжуры. Мы не должны беспокоиться про наши малые семьи, главное – клан. А клан у нас о-го-го! В Пекине хорошо заботятся о Полюсе Духа. У благородного Фионгдона осталось много потомков.
