Дядя пристально посмотрел на Илху. Он понимал, что она его дразнит, но не собирался этого так оставлять, а потому твердо заявил:
– Тебе нужно с бо́льшим уважением относиться к отцу и своей семье.
Илху это совсем не напугало.
– Я маньчжурка, папа, а не ханька. Маньчжурские девочки ходят с высоко поднятой головой. Мы не бинтуем ноги. И говорим то, что думаем. Даже великие ханы прошлого советовались с женами и матерями. Это есть в летописях.
– Сомневаюсь, что они прислушивались к дочерям, – буркнул отец. – В любом случае в китайских традициях много благородного. В частности, конфуцианская верность и правильное поведение. Мы, маньчжуры, служим стражами Китая, поэтому император поощряет нас увековечивать память добродетельных женщин. – Он посмотрел на Илху с предостережением. – Если за это ратует император, то и ты должна.
– Да, отец, – послушно согласилась она.
Но на этом все не закончилось. Может, Илха выпила немного больше рисового вина, чем следовало. Обычно выпивали мужчины, но сегодня вечером праздновали всей семьей. Как бы то ни было, в самом конце застолья Илха повернулась к семье с широкой улыбкой и обратилась ко всем.
– Скажите отцу спасибо! – воскликнула она. – За все, что он сделал. Он поднял семью на новую высоту. Каждый богатый человек и чиновник в Ханчжоу ему благодарен. Каждый ученый на озере Сиху – его друг. Сам император почтил нас аркой в Чжапу. И знаете что? Это только начало. У него есть планы на всех нас. У меня была самая легкая задача. Мне-то нужно было выйти замуж за достойного человека. – Она лучезарно улыбнулась мужу. – Но я не жалуюсь. Спасибо, отец! – Она повернулась к братьям. – Но у него есть планы на каждого из вас. Вы станете богатыми и могущественными. А Гуаньцзи станет генералом. Не так ли, Гуаньцзи? – Она засмеялась. – Он пока не в курсе, но папа все организует, я не сомневаюсь. Мы все – часть его плана, чудесного плана по прославлению семьи.
– Тихо, Илха! – цыкнула мать. – Пора бы тебе спать.
На том вечер и закончился. Только Гуаньцзи чуть нахмурился.
Когда Гуаньцзи проснулся с рассветом, то решил прокатиться верхом. Остальные еще спали. Он хотел подумать в одиночестве, но стоило оседлать коня, как невесть откуда появился дядя с вопросом:
– Могу я присоединиться к тебе?
На самом деле Гуаньцзи не хотел компании, но вряд ли мог отказаться.
Небо на востоке было залито светом достаточно, чтобы освещать дорогу, пока они ехали вместе, наслаждаясь утренней прохладой и слабым влажным ветерком, который дул с моря. Они обогнули крепостные стены Чжапу и выехали на длинную косу. Здесь было совершенно пусто. Солнце еще не встало из серо-голубого моря.
– Тебе всегда нравилось кататься здесь, с детства, – нарушил наконец молчание дядя.
– Да… – рассеянно сказал Гуаньцзи. – На Ветре.
Еще какое-то время они ехали молча, прежде чем дядя заговорил снова:
– Илха ошибается. Она считает, что я пытаюсь решить судьбу всех детей. Это неправильно. Я пытаюсь
Гуаньцзи не стал отвечать сразу. Наблюдательный дядя правильно догадался: слова Илхи крутились у племянника в голове, когда тот отправился в поездку.
Поджидал ли дядя его специально в то утро, чтобы поговорить? Не исключено.
Гуаньцзи не сомневался, что должен служить клану и слушаться дядю. Это не проблема. Но слова Илхи посеяли сомнения. Возможно ли, что его вера в свое предназначение, которой он придерживался с самого раннего детства, была какой-то иллюзией – ложью, созданной его дядей с каким-либо благим намерением?
– И как ты понял, что уготовано мне судьбой? – наконец спросил Гуаньцзи.
– Я изучил твой гороскоп, – ответил дядя. – Важно и то, что твой отец был героем, а он действительно им был. Но на самом деле твой путь мне указало кое-то другое, точнее, кое-кто.
– Кто же?
– Старый маньчжур, который научил тебя ездить верхом и стрелять из лука.
– Я знаю, что я ему нравился… – начал Гуаньцзи.
– О, не просто нравился! – улыбнулся его дядя. – Я знал, что мой долг – посадить тебя в седло. Твой отец хотел этого. Но я не знал, согласишься ли ты на это. Я и своих сыновей посадил на лошадь. И они тоже полюбили кататься. Но не более. Старик не интересовался ими.
– А мной интересовался?
– После третьего занятия я спросил, как дела. Но он не ответил. Велел спросить через месяц. Я подождал месяц и спросил его снова. И вот что он сказал: «Я многих мальчиков учил ездить верхом, но ни одного такого не было. Такими рождаются, а не становятся. Он истинный маньчжурский воин. Это не просто талант. Это дух. Отдайте мне мальчика». Я так и сделал. Но я никогда не заставлял тебя, Гуаньцзи. Тебе это нравилось. Вот почему старик и его друзья взяли тебя под свое крыло и научили всем своим песням. Они знали, что ты один из них. – Он помолчал и кивнул. – Так я и понял, что это твоя судьба.
– Я очень рад, – сказал Гуаньцзи.
– Илха меня разозлила. Глупая девчонка! Шутит над святыми вещами! Если хочешь узнать правду о том, кто ты такой, я могу посоветовать тебе слушать свое сердце. Другого способа нет.
