Затем он отвел нас в небольшой даосский храм и там зажег три палочки благовоний. Один из служителей в темно-синем облачении подошел поздороваться. Старик объяснил, кто мы такие, и служитель с улыбкой сказал отцу, что его дядя очень сильно продвинулся на духовном пути. На следующий день, когда мы возвращались домой, отец сказал, что дядя, наверное, пожертвовал деньги храму, чтобы о нем так хорошо думали. Помнится, я тогда расстроился. На самом деле даже сейчас, когда я уже сам старик, я все равно думаю, что служитель говорил тогда искренне. Некоторые люди не кривят душой.
Но главный момент этого визита – маленькое событие, открывшее мне глаза на мир, – не имело никакого отношения к моей семье.
Утром мы пошли гулять. Старший Брат Дедушки сказал, что собирается показать мне великие Врата Небесного Спокойствия, Тяньаньмэнь. Мы шли бок о бок, и старик рассказывал отцу о прошлом нашей семьи, когда мы внезапно услышали звук барабанов и гонгов, который двигался нам навстречу.
– Кого-то важного везут, – сказал отец, и мы тут же отошли в сторонку, уступая дорогу процессии.
– Мы увидим императора? – спросил я.
Старший Брат Дедушки рассмеялся:
– Он почти не выходит из дворца, но даже если вдруг куда-нибудь отправится, ты его определенно не увидишь, если не хочешь, чтобы тебе отрубили голову. Его пронесут мимо в паланкине, а нам нельзя на него смотреть. Так что опусти глаза.
– Я слышал, – заметил отец, – что в некоторых варварских странах людям позволено смотреть на своих правителей.
– Это лишний раз доказывает, какие низкопробные у них правители, – мгновенно нашелся старик.
Помню, я испытал гордость при мысли, что император нашей страны настолько похож на бога, что нам запрещено смотреть на него.
В любом случае это был не император, а какой-то придворный чиновник, достаточно важный, чтобы ему предшествовала целая свита слуг; некоторые из них были в конических шляпах и вышитых шелковых халатах. Если бы сегодня вы показали мне эти вышитые шелка, я тут же сказал бы, кто это вышивал и пропустили ли они хотя бы один стежок. Но тогда я впервые видел столь красивые вещи. Я понял, что они должны быть тяжелыми. Уж не потому ли эти люди шли медленно и величественно?
Но самое главное – в тот момент, когда я увидел эти шелка, то понял свое предназначение. Как перелетная птица узнает, куда лететь? Скажите мне. Она просто летит. Я полагаю, руководствуясь внутренним чувством. То же самое случилось со мной в Пекине. Я впервые увидел красивые вещи и понял, где мое место. Все просто.
– Кто эти люди? – спросил я.
– Мы называем их дворцовыми служителями, – ответил Старший Брат Дедушки.
– Вот кем я хочу быть! – заявил я.
Старик засмеялся, отец покачал головой, но почему они так отреагировали, я узнал только пару минут спустя, когда мы зашли в чайную.
– Ты заметил, какая у тех мужчин мягкая кожа? – спросил старик; вообще-то, я не заметил. – А еще у них высокие голоса. Потому что они евнухи. Знаешь, кто такие евнухи? – (Пришлось покачать головой.) – Евнух – это мужчина, которому отрезают пенис и яички, чтобы он не мог иметь детей. Такая процедура называется кастрацией. Евнухов нанимают на работу во дворец, потому что они не могут вступать в связь с императорскими женами и наложницами.
– А я думал, – перебил отец, – что иногда им отрезают только яички, а пенис оставляют, чтобы они могли нормально мочиться.
– Раньше так и было, – ответил Старший Брат Дедушки, – но потом оказалось, что некоторые евнухи все равно пользуются своим органом по назначению, хотя у них и нет яичек. Представляешь, какие там закручивались отношения между ними и скучающими женщинами во дворце, которым нечем заняться.
Отец охнул и засмеялся:
– Вот уж никогда не думал!
– Так что отрезают все под корень, – продолжил старик. – Обычно в юном возрасте. Тогда это не опасно.
– Получается, они мочатся, как женщины?
– Более или менее. Они не могут особо контролировать процесс, поэтому приходится часто мыться. – Старик обратился ко мне: – Это правда, что некоторые из них становятся очень богатыми, пока служат при дворе. Но многие умирают в бедности. Ты же хочешь обзавестись женой и детьми?
– Хочет, – ответил за меня отец.
– Хочу, – поддакнул я.
– Тогда придется найти другой способ разбогатеть, – сказал Старший Брат Дедушки, – хотя мне на ум ничего не идет.
С того дня я поставил перед собой такую задачу – разбогатеть, имея при этом семью.
Когда мы вернулись в крошечный домик, старик захотел отдохнуть, и мы тоже очень устали. Думаю, я проспал час или два, а проснувшись, обнаружил, что старик задумчиво смотрит на меня. Отец тоже открыл глаза, но Старший Брат Дедушки обратился ко мне, а не к отцу:
