– В таком случае, – сказал Кафай, обращаясь к Мэйлин, – что насчет земли, о которой я тебе говорил, той, что продается на другом конце деревни? Хватит ли у нас денег, чтобы купить надел сейчас? Я уверен, вдвоем мы справимся.
Мэйлин посмотрела на Матушку, а та поджала губы:
– Я знаю цену этой земли. Если мы истратим деньги из Америки и продадим опиумную трубку, нам хватит, но тогда не останется на Яркую Луну, чтобы она могла найти себе богатого мужа. Теперь, когда мы уже бинтуем ей ноги…
– Мы могли бы занять деньги на землю, – предложил Калифорниец.
– Никаких долгов, – твердо заявила Матушка.
– Я думаю… – Мэйлин говорила медленно, тщательно подбирая слова, – что вам следует купить землю. В конце концов, как только вы это сделаете, земля принесет дополнительные деньги. Мужа мы начнем искать Яркой Луне только через несколько лет. За это время что-то накопим.
Мэйлин увидела, как Матушка бросила на нее долгий взгляд.
– Как пожелаешь, – сказала она. – И мы продадим опиумную трубку.
– Ты собираешься продать дедушкину опиумную трубку? – удивленно спросил Калифорниец. – А что скажет дядя?
– Он может использовать простую бамбуковую трубку, – мрачно произнесла Матушка. – Опиум заставит его помалкивать.
Все молчали. Она только что свергла собственного сына с поста номинального главы семьи и сделала это во всеуслышание. Так не должно было быть. Но все понимали, что Матушка права.
Когда ее сыновья уходили, Мэйлин услышала, как Калифорниец сказал:
– Первым делом я собираюсь отремонтировать мост через пруд.
– Мы сделаем это вместе, – согласился Кафай.
В середине того дня кое-что произошло. Случившееся застало Мэйлин врасплох. Они с Яркой Луной и Матушкой сидели на скамейке и наблюдали, как ее сыновья, стоя по пояс в воде, вытаскивают гнилые бревна из основания моста.
Через несколько минут Мэйлин подошла и шепотом обратилась к младшему сыну:
– Тебе много о чем нужно подумать после возвращения, но, когда закончите, прошу тебя уделить внимание сестренке, ты ей и слова не сказал.
Он кивнул и вскоре выбрался из воды, поднялся вверх по склону к скамейке, взглянул на Яркую Луну с широкой дружелюбной улыбкой на лице и спросил:
– Как моя красавица-сестренка?
Яркая Луна не ответила, но потупилась, и все решили, что она смущается.
– Она к тебе еще не привыкла, – сказала Матушка.
– Сейчас я высохну, и мы с тобой сядем и поболтаем.
Он пошел в дом, а когда вернулся, все уже собрались во дворе. Старший Сын, не знавший о прошедшем семейном совете, также присоединился к ним. Яркая Луна сидела под деревом с матерью. Мэйлин встала и жестом велела Калифорнийцу занять ее место. Он только сел, как Старший Сын решил обратиться к ним:
– Поскольку мой дорогой брат умер почти год назад на чужбине, то обычные правила тут неприменимы, траур продлится два дня.
Сказано было просто и достойно, и никто не стал спорить. Матушка кивнула в знак согласия. После этого разговор возобновился.
– Ты уже выглядишь такой взрослой с изящными ножками, – ласково заметил Калифорниец, обращаясь к Яркой Луне. – Отец часто говорил о тебе, когда мы работали на железной дороге. Он так бы тобой гордился, если бы увидел сейчас. – (Яркая Луна не ответила.) – Прости, что принес плохие новости. Тебе, должно быть, очень грустно.
Казалось, сейчас самое время заговорить с ним, поэтому он выжидал.
– Все так говорят! – выпалила она, все еще не поднимая глаз.
– Говорят – что?
– Что отец гордился бы мной! Но это неправда!
– Да? – Брат нахмурился. – Почему же?
– Я ненавижу свои перебинтованные ноги! – взорвалась она. – Не-на-ви-жу! И никакие они не изящные, а покореженные, кости сломаны и болят постоянно! Мне больно!
– Ну, насколько я понимаю, поболит немного…
Девочка перебила его:
– Да что ты понимаешь?! Тебе бинтовали ноги? Я теперь калека!
– А ну не смей разговаривать с братом в таком тоне! – осадила ее Матушка. – А не то тебя накажут!
– Мне плевать! – воскликнула девочка. – Больнее уже не будет!
– Ну и характер! – возмутилась Матушка, но больше ничего не сказала.
– Это для твоей же пользы, – твердо заявил Старший Сын, и не потому, что его увлекла эта тема, просто он считал себя главой семьи.
– Если бы вы с папой не уехали… – напустилась Яркая Луна на Калифорнийца, – то я бы не стала такой! Папа не позволил бы им бинтовать мне ноги. Он меня любил!
– Детка, это ради тебя, – сказала Мэйлин.
– Нет, – печально заметила девочка. – Вы просто хотите выдать меня замуж за богача, чтобы и вам перепало.
– Где она научилась таким разговорам в ее-то возрасте?! – возмутилась Матушка.
– Вообще-то, знаешь ли… – начал было Калифорниец, но Мэйлин так на него посмотрела, что он умолк на полуслове.
– Иди к себе в комнату! – приказала Мэйлин дочери.
Она наблюдала, как дочка мучительно ковыляет по двору. Когда Яркая Луна ушла, Мэйлин повернулась к младшему сыну:
– Ты собирался сказать, что отец согласился бинтовать ей ноги.
– Он много раз говорил это в Калифорнии.
