– Я очень боюсь, что ты можешь возомнить, будто поездка в Китай с миссией будет чем-то похожим, – сказал он. – А это не так!
– Думаешь, Генри неподходящая партия?
– Да!
– Он мой троюродный брат.
– Знаю.
– Я люблю тебя, папа, и мне бы очень не хотелось поступать против твоей воли, но я бы сбежала с ним.
– Сбежала бы? – Трейдер удивленно посмотрел на дочь.
Он никогда раньше не слышал, чтобы кто-то сбежал с миссионером. Разрешено ли миссионерам вот так сбегать?
Мощная поддержка пришла с совершенно неожиданной стороны. На следующий день после разговора с Эмили Трейдер сидел в библиотеке, и через несколько минут после полудня по подъездной дорожке к входу в особняк подкатил кеб, из которого поспешно вышел Сесил Уайтпэриш, в широкополой шляпе, причем вид у него был несчастный.
– Мой дорогой кузен! – воскликнул он, как только дворецкий доложил о его прибытии. – Прости, что явился без предупреждения. Я уехал из Солсбери в Лондон, как только услышал эту ужасную новость, и там сел на поезд до Дамфриса.
Трейдер проводил его в библиотеку.
– И как ты относишься ко всему этому? – сразу же спросил он Сесила.
– Конечно, это нужно остановить! – воскликнул Уайтпэриш. – Причем немедленно! – Он откинулся на спинку кожаного кресла. – Думаю, мне нужно выпить, – признался он. С благодарностью приняв тяжелый хрустальный стакан с хорошей порцией местного виски «Блэднок», он сделал большой глоток, покачал головой и заявил: – Это все моя вина.
– Не уверен, – мягко возразил Трейдер. – С таким же успехом можно сказать, что это моя вина. Ведь это я пригласил сюда Генри.
– Нет. Ты пригласил меня и Минни погостить почти сразу, как я ушел на покой и осел в Солсбери, что было чрезвычайно любезно с твоей стороны. Генри только что вернулся из Китая. Я им гордился и, признаюсь, хотел, чтобы сын увидел, какое прекрасное поместье у моего кузена. Я спросил, можно ли ему тоже приехать, и ты разрешил. Я даже представить себе не мог, к чему это приведет.
На самом деле тогда все прошло довольно хорошо. Они провели неделю вместе, наслаждаясь семейными обедами и прогулками по окрестностям. Все вместе ходили в церковь, где миссионера и его супругу приняли с глубоким почтением. Однажды вечером Джон даже пригласил пару своих более религиозных соседей на обед, и те подробно расспросили Сесила о Китае и о его работе там и сочли Сесила чудесным человеком.
По правде говоря, всю ту неделю никто особо не обратил внимания, что Генри и Эмили много времени проводят вместе.
– Ты знал, что после этого Генри и Эмили начали переписываться? – спросил Сесил.
– Нет, не тогда.
– Конечно, ведь он писал из штаб-квартиры миссии в Лондоне, чтобы это не выглядело как личное письмо. Меня возмущает, что он не сказал мне.
– Ему было около тридцати. Он и не должен был.
– Он не сказал, поскольку знал, как бы я отреагировал. А потом Эмили с сестрой уехали в Эдинбург на неделю, а он поехал туда и встретил их, и все выглядело так, будто встреча произошла случайно. Ложь!
– Как говорится, в любви и на войне все средства хороши.
– Нет, если ты миссионер! – с яростью возразил Сесил. – Мой сын поступил по отношению к тебе просто отвратительно.
– Ты поговорил с ним об этом?
– Конечно! Я сказал ему, что он вел закулисные игры, был эгоистичным и безответственным.
– А он что?
– Да как обычно. Ответил, что уважает меня, но в данном случае лучше знает, как поступить. Ну, ты понимаешь…
– Эмили сказала мне, что готова сбежать с ним.
– Сбежать?! – Сесил моргнул. – Сбежать?
– Она совершеннолетняя. Все законно. Что бы сделала миссия, если бы они сбежали, а потом оказались в Китае? При условии, что они женаты.
– Полагаю, их немедленно отправили бы обратно, – решительно произнес Сесил, затем сделал паузу. – Может быть, и нет, – признал он. – В миссии всегда не хватает рук. – Он озадаченно покачал головой. – Что она нашла в нем? Он не такой высокий и красивый, как ее братья. В общем-то, выглядит не лучше, чем я…
– Он обладает каким-то магнетизмом… – задумчиво сказал Трейдер. – Твердо знает, чего хочет. Не принимает отказа. Женщинам это нравится. Было ли между ними что-то еще… Ее ведь всегда кто-то сопровождал.
– Храни Господь! Пожалуйста, не говори мне такое.
– Я не думаю, что Генри соблазнил ее. Или она его. Думаю, ей нравится идея стать женой миссионера. Романтика и все такое.
– Нет абсолютно ничего романтичного в том, чтобы быть женой миссионера, – уверенно заявил Сесил. – Ни-че-го. – Он с сердитым видом сделал глоток виски, несколько мгновений молча размышлял, а потом продолжил: – Бо́льшую часть своей жизни я просил у благотворителей средства для поддержки миссий. – Он слабо улыбнулся. – В этом деле есть свои хитрости, и я научился большинству из них. Помогает, конечно, то, что я искренне верю, ратую за хорошее дело. – Он сделал паузу. – Но я никогда никому не предлагаю стать миссионером.
– Что, если они сами вызовутся? Ты их обескуражишь?
– Почти во всех случаях я именно так и делаю. Даже если они настаивают на том, что жаждут стать миссионерами.
– Почему?
